Оборотень

на Ленинградском шоссе, было попросту неуместно. Камуфляжным ребятам с «Калашниковыми» только показалось слегка подозрительным, что согласно документам между двоими в автомобиле трудно было усмотреть какое-либо родство.
   Варя снова вытащила из уха наушник и радостно пояснила:
   — А это мой шурин! Погреб на садовом участке копать помогал.
   Примитивная дымовая завеса, как это ни странно, сработала. Правосудию не помог даже бьющий в глаза факт наличия отсутствия в Варином паспорте штампа о замужестве. Впрочем, кто сейчас регистрируется. Патрульные, имевшие очень смутное понятие о том, кто такой шурин, вернули документы и откозыряли.
   — Это что же выходит, — задумчиво сказал Алексей, когда они отъехали на безопасное расстояние, — это я, значит, получаюсь братом твоей ЖЕНЫ?..
   — Во улет!..— восторженно взвыла обладательница коричневого пояса. Смеялась она так, что киллер слегка испугался за безопасность движения.
   Они расстались у метро «Речной вокзал». Алексей попробовал снова заикнуться о деньгах («Ну хоть за бензин…») и был цветисто послан в болото.
   Метро еще не работало. Снегирев сел на ступеньку и начал думать о том, где бы прокантоваться до вечера. Приличные люди ходят на деловые встречи свежими и отдохнувшими. По крайней мере, чисто выбритыми. И умытыми.
   Москва была велика, но места, поочередно приходившие ему в голову, отпадали в том же порядке. К местному Доверенному Лицу идти не хотелось. По отношению к столичному криминалитету киллер с некоторых пор занимал позицию вызывающе презрительную, и было за что. Посему не стоило смущать умы зловредной мыслью о подстреленном волке, на которого может отныне тявкать каждая шавка.
К Саньке, то есть, пардон, Антону Андреевичу? К Дрозду в его холостяцкую однокомнатную?.. Слуга покорный. Наемные убийцы — личности, По определению, беспринципные. Но уж не настолько. Друзей, хотя бы и бывших, Снегирев не подставлял никогда.
Потом его посетила удивительно светлая мысль.
   Один случайный знакомый, американец-стихоплет, некогда рассказывал ему, будто все лучшие свои стихи сочинил в невыспавшемся состоянии. Американец даже выстроил теорию: когда зверски хочется спать, открывается подсознание, а оттуда чего только не выскочит. Киллер тогда выслушал его, вежливо удивился и сразу забыл. Тем более что стихи были беспросветно психоделические. Американец читал их, картинно бросая на пол листки.
   А вот теперь было похоже, что доля истины в его рассуждениях все же имелась.
   Алексей дождался открытия метро, купил горсть жетонов и поехал по эскалатору вниз. Те из москвичей, которым не надо рано утром на службу, встанут еще не скоро. Однако погулять можно было и около «Фрунзенской».

8.30

   Звонок в дверь прозвучал совершенно неожиданно. Ира, заправлявшая на кухне электрическую кофеварку, даже вздрогнула. Потом с некоторой опаской подошла к двери. Обычно она считала, что события прошлого года, когда ее чуть было не похитили от самого дома, прочно отошли в область воспоминаний. Однако такой вот звонок заставляет со всей остротой ощутить: ТЫ В ДОМЕ ОДНА. И дверь, кстати, хотя и с глазком, но до сих пор не железная. И совсем уже запредельное: хорошо, что, по крайней мере, дочка у бабушки…
   — Кто там? — спросила она как можно решительнее. Саша успел ее научить, что прямо напротив двери становиться не следовало. Поэтому в глазок она не смотрела.
   — Ирина Генриховна?.. — послышался с лестницы голос, сразу пробудивший смутные ассоциации. — Вы меня, наверное, не припоминаете?
   Ира все-таки нарушила технику безопасности и прильнула к глазку. Господи!.. Это был он. Ее прошлогодний спаситель. Он стоял посередине площадки — с рюкзаком за спиной и какой-то коробкой из серого картона в руках. На коробке лежали три длинные розовато-желтые розы в кудрявой целлофановой упаковке.
   Этого человека Ира видела всего один раз, месяцы назад и притом в течение каких-то пяти минут. Она даже не знала, как его звать. Саша вроде бы знал, но все ее расспросы пресек сразу и самым решительным образом. Наверное, не имел права рассказывать.
   Ира еще додумывала эту мысль, а руки, вне зависимости от головы, торопливо стаскивали цепочку и крутили замок.
   — Вы извините, что я без предупреждения,— сказал мужчина, когда дверь отворилась. — Я так, проездом… Ну, и набрался нахальства… Я вас, наверное, разбудил?
   — Да что вы! Проходите, проходите! — обрадованно заторопилась Ира, извлекая из корзины гостевые шлепанцы. — Я как раз кофе варю. Вы кофе-то пьете? Или вам с дороги покушать что-нибудь приготовить?
   — Я тут нечаянным образом торт прикупил,