Оборотень

шоколада — пачки были упакованы по пятьсот штук в картонную тару. Для их хранения пришлось снять склад, аренда которого тоже каждый день вставала в копеечку. Но расходы на хранение Кол сначала не учитывал, считая, что через три-четыре дня, максимум через неделю он сможет полностью очистить склад. Не было сомнений, что шоколад прекрасно разойдется оптом — почти по половине цены от розницы.
   И тут наступила эта удушающая жара. Кто мог подумать, что лето начнется так рано. Асфальт буквально плавился под ногами, улицы Москвы по субботам и воскресеньям совершенно обезлюдели, а машин было так мало, что вспоминались семидесятые годы.
И никто не хотел связываться с шоколадом!
   — Да брось ты, старик, у меня палатка металлическая, он же весь потечет, — добродушно говорил его старый друг-палаточник Палыч. — Шоколад ты в мне в декабре давай. Это зимний продукт.
Другие ничего не объясняли, а просто говорили «нет».
   Плата за хранение росла. Шоколад становился все менее и менее дешевым. В конце концов Кол сел на свою «Таврию» и начал возить проклятый «Калев» по всей Москве и Московской области, предлагая любыми партиями, и средними, и очень маленькими, чуть ли не в розницу. Легко ли продать поштучно несколько тонн шоколада? И сколько времени это займет? И во сколько обойдется тогда каждая плитка, учитывая стоимость хранения и все растущие проценты по ссуде? Такие задачи не изучают ни в школе, ни в вузе, и оказалось, что просчитать эту математику заранее Кол не смог.
   Он решил отдать ссуду, перезаняв деньги под более низкие проценты, с банковскими справиться не получалось. Кто-то посоветовал некоего Негреева, по слухам, связанного с очаковской группировкой. Негреев деньги дал, но предупредил, что с долгами не шутит. Просит отдавать аккуратно и в срок.
И этот срок сегодня.
    Стоит ли говорить, что отдавать Колу нечем. Он может уплатить проценты. А согласится ли Негреев на проценты? Или придется продавать квартиру, палатку и машину? И что тогда?
Кол в отчаянии сжал кулаки. Выхода не было.
   Связавшись с очаковскими ребятами, он думал, что выбирает из двух зол меньшее, все-таки люди, а не бездушный банк, который хладнокровно оттяпает у тебя квартиру. Или он просчитался? Хуже всего то, что теперь не спасет и продажа двухкомнатной хрущевки в Матвеевском. Пока он будет искать покупателя да оформлять, пройдет еще несколько дней и долг вырастет еще больше. Он вспоминал бесстрастное лицо Негреева. Удастся ли его уговорить подождать хоть немного? Кол начинал в этом все больше и больше сомневаться.
    Сзади послышался шум, в зеркало заднего вида Кол увидел, что прямо за его «Таврией» припарковалась «тоёта». «Это ко мне», — понял он.
   Из «тоёты» не спеша выбрался внушительного вида малый в дорогом костюме и с толстой золотой цепочкой на запястье. Он внимательно посмотрел на «Таврию», как будто сверяясь с собственной памятью, затем едва заметно утвердительно кивнул и направился прямиком к машине Шакутина. Еще один такой же детина остался сидеть в автомобиле.
   «А может, выкручусь как-нибудь»,— успел подумать Кол, выходя наружу.
   — Виталий, — представился подошедший. — Я от Негреева.
— Николай, — ответил Кол, протягивая руку.
   — Бабки с собой? — спросил Виталий, игнорируя протянутую руку.
   — Понимаешь, тут такие дела, — Кол вдруг начал заикаться. — Не получилось. Ну подождите еще неделю, я перекручусь и отдам. Я… — Он не знал, что добавить еще. Виталий молчал, пристально глядя на него, и от этого молчания Шакутину стало совсем не по себе. — Я, понимаешь, с шоколадом связался, а его никто брать не хочет… И вот… такие дела, понимаешь.— Он помолчал, думая, что бы сказать еще. — Еще за склад платить приходится.
— Это твои проблемы, — спокойно ответил Виталий.
— Но… — начал Кол и осекся.
   — В общем, так, слушай сюда, — с олимпийским спокойствием сказал Виталий, и каждое его слово падало увесисто, как булыжник. — Чтобы завтра бабки были. В это же время на этом месте.
— Но… — попытался возразить Шакутин.
   — Я спрашиваю, понял? — В голосе Виталия прозвучала угроза.
   — Понял, — покорно ответил Кол и, набравшись храбрости, сказал: — Может, лучше вечером? За два дня вернее соберу…
   — Ладно, — смилостивился Виталий, — даю тебе тридцать шесть часов.
   Кол продолжал стоять у своей старенькой «Таврии», смотря, как дюжий Виталий спокойно садится в «тоёту». На самом деле он не видел ни Виталия и ничего другого вокруг.

16.00.Кремлевская набережная

   Турецкий медленно продвигался в ряду машин, ползущих по набережной мимо Кремля. С тех пор как Манежную перекопали, движение по центру Москвы замедлилось