Оборотень

давно забытом ощущении, мучительно-сладко всплывавшем из глубины памяти.
ОНА ГУЛЯЛА.
Просто гуляла по вечернему городу.
   Не бежала куда-то в привычной спешке и суете по важному делу. Не торопилась домой. Господи! ОНА ПРОСТО ГУЛЯЛА. Дышала вечерним воздухом, в котором начинал чувствоваться какой-то намек на прохладу. Несла в руке не авоську с картошкой, а букетик цветов. Любовалась пепельным светом, медленно гаснувшим на шпилях высотных домов…
   Они вышли на Тверской бульвар. Было удивительно хорошо. Ире хотелось, чтобы вечер длился еще, хотя вслух она, конечно, никогда бы этого не сказала. У «Кропоткинской» на миг остановились, смотря, как на месте бывшего бассейна «Москва» поднимаются массивные бетонные блоки. Затем свернули на Остоженку.
   — Я вас, наверное, бессовестно задержал,— сказал он, когда входили под арку во двор. — И супруг изволновался, поди…
   — Напротив: доставили несказанное удовольствие,— серьезно ответила Ира. — Я уже и забыла, когда последний раз так гуляла. У меня ведь, сами понимаете… Кюхе, киндер, кирхе… Знаете что? Вы, может, зайдете? С Сашей помиритесь. Я поспособствую… Как это, помнится, говорили? Произведу челночную дипломатию.
   — Спасибо, — поблагодарил Алексей. — Лучше я все-таки воздержусь. Как-нибудь в другой раз…
* * *
   Интуиция Иру не подвела: Турецкий действительно бегал по потолку и постепенно утрачивал способность к мыслительной деятельности. В голове громоздились предположения одно хуже другого. Услышав из прихожей шум лифта, он выскочил на площадку и сгреб в объятия появившуюся жену.
   — Ирка… ну что же ты так… — забормотал он, отходя от пережитого волнения. — Я уж прямо не знал, что и думать… Звонить собирался…
   Мир, только что катившийся в бездну, снова становился пригоден для обитания. Саша в одну секунду позабыл трехтомные упреки и предостережения, которые собирался обрушить на благополучно вернувшуюся половину.
   — Ну и зря волновался, — с невинными глазами ответила Ира.— Меня Алеша Снегирев до самого лифта довел. Саш, а Саш!.. Сними, пожалуйста, вазочку со шкафа, я цветы поставлю…
   Было слышно, как внизу хлопнула, закрываясь, дверь подъезда.

23:55. Квартира на Беговой

   Несмотря на поздний час, Марина стирала в ванной, когда раздался звонок в дверь. «Кого это черт несет на ночь глядя?»— недовольно подумала она, хотя и догадывалась, что черт принес ее бывшего муженька. Он в последнее время стал что-то частенько наведываться без предварительного звонка. И всегда это происходило однотипно — он является поздно вечером небритый, злой, нетрезвый. Марина и так не очень-то привечала бывшего мужа, а в таком состоянии решительно не желала его видеть.
Звонок повторился. Звонили долго и настойчиво.
— Кто там? — подойдя к двери, спросила Марина.
   — Да я это, я, — раздался знакомый шакутинский голос. — Открывай!
   Марина знала по опыту, что, если она откажется его впустить, он не уйдет, а будет трезвонить, пока не разбудит Федьку. Ему-то все равно, что ребенок проснется, что ему завтра в школу в первую смену. Хорош отец, нечего сказать. А то еще начнет колотить в дверь, соседей перепугает.
Пришлось открыть.
   На пороге стоял сильно подвыпивший и очень грязный Кол.
   — Ты что, валялся? — с отвращением спросила Марина. — Ты же весь в грязи.
Кол решительно двинулся вперед.
   — Ну чего тебе надо? — продолжая загораживать проход, спросила Марина, машинально вытирая руки о передник.
   — А ничего,— мрачно заметил Шакутин и, оттеснив бывшую жену к стене, прошел в прихожую прямо в заляпанных глиной ботинках, оставляя на паркете серые с бурым следы. В руках он держал пластиковый пакет.
   В прихожей Кол молча снял куртку и повесил ее на вешалку, затем, как был, в измазанных глиной ботинках, отправился на кухню, продолжая держать пакет в руках. Марина молчала. Сейчас одного неосторожного слова будет достаточно, чтобы начался скандал. Было видно, что Кол находится во взрывоопасном настроении.
   Придя на кухню, Шакутин плюхнулся на табуретку, затем все так же молча вынул из пакета початую бутылку лимонной водки.
— Ну? — наконец не выдержала Марина.
   — Чего — ну? — обернулся на нее Кол. — Лучше рюмки подай.
   — Что, больше выпить негде? — холодно спросила бывшая жена.
   — Значит, негде, — отозвался Шакутин. — Ну, рюмки-то где? Хоть мне принеси.
   Пока Марина ходила за рюмкой, он открыл холодильник, достал оттуда котлеты и картофельное пюре и свалил все это на сковородку.
   — Уже нашел? — спросила Марина с нескрываемой злобой. — А ты спросил, чем мы с Федькой будем