Оборотень

завтракать? Забыл, что уже два месяца на ребенка ни копейки не давал?
   — Да ладно, — отмахнулся Кол, зажигая огонь под сковородкой. — Все будет. Будет вам и белка, будет и свисток.
   — Хватит паясничать! — прикрикнула на него Марина, которой хотелось сейчас одного — чтобы этот человек немедленно ушел из ее дома.
   — Хорошо, не буду паясничать,— равнодушно пожал плечами Кол. Игнорируя принесенную рюмку, он налил водки в стакан, выпил и ложкой стал есть прямо со сковородки, хотя пюре еще не успело разогреться. — Просто я приехал сюда жить.
   — Что? — не поверила своим ушам Марина. — Как это — жить?
   — А вот так— проживать, — ответил Кол, — с вами под одной крышей.
   Этого Марина уже не могла перенести. При разводе два года назад она получила эту квартиру на Беговой, а Кол уехал в свою хрущевку. И вот теперь он надумал невесть что. Жить с ним вместе Марина не согласилась бы ни одной минуты.
   — У тебя есть своя квартира, вот и живи там, — холодно сказала она.
   — А если у меня ее не будет? — поинтересовался Шакутин. — Я вот решил ее продать.
   — Это не мое дело, — ответила Марина. — Ты мне здесь не нужен. Посмотри на себя. Пьяный валялся где-то.
   — Я не валялся, я могилу рыл, — спокойно ответил Кол, снова налив и выпив.
— Какую еще могилу? Что ты несешь?
— Какую могилу? Свою.
Кол пьянел на глазах. Он хотел снова повернуться к плите, но сделал неловкое движение и уронил на пол стоявший на кухонном столе заварочный чайник.
   — Ну нет! — воскликнула Марина.— Ты еще будешь здесь дебоши устраивать! Хватит с меня! Уходи, а не то я вызову милицию. Слышишь?
   — Милицию? И хорошо! — преспокойно ответил Шакутин. — Нашла чем пугать. Я им все так и выложу. Зачем рыл, кому рыл и так далее. Под чьим руководством… А вообще, — он повернулся к бывшей жене, — надо Федьку прятать. Завтра же утром увези его куда-нибудь. С самого утра, слышишь? Куда хочешь. Так, чтобы и я не знал. Вдруг пытать будут.
   — Что за чушь, — сказала Марина, но уже иным тоном. Она поняла, что за бессвязными словами бывшего мужа действительно стоит какая-то реальность, и реальность страшная.— Расскажи хоть по-человечески, а то пришел тут, наследил…
— Щас расскажу, только поем, — отозвался Кол.
   Он налил себе еще водки и, поставив перед собой сковородку, стал рассказывать все как было, начиная от шоколада и кончая могилой на Востряковском кладбище.
   Марина слушала его молча. Конечно, ее волновала судьба Кола, но еще больше ее волновала судьба Федьки и своя собственная. Итак, бандиты согласились взять проценты натурой — в виде палатки на Аминьевском шоссе, которая принадлежала Колу. Завтра утром он сдает им ключи. Но в конце недели ему придется отдать весь долг, и для этого он должен расстаться с квартирой. А это уже касалось Марины лично, потому что жить Шакутину было негде и он, безусловно, начнет являться сюда. Этого Марине очень не хотелось, хотя умом она и понимала, что с бывшим и давно нелюбимым мужем стряслась беда.
   Она мучительно соображала, какой можно было бы найти выход.
— Слушай, Коля, а Ветлугина?
— А что — Ветлугина? — не понял Кол.
— Может, она тебя пустит?
— С какой стати?
   — С такой. Она же получила часть отцовской квартиры. А по справедливости-то она вся твоя. И вещи прикарманила. Помнишь, ты говорил про бриллианты какие-то. Они одни небось на всю сумму тянут. — По мере того как Марина говорила, ей самой начинало казаться, что Кол имеет полное право взять и вселиться к своей бывшей мачехе. Уж очень ей не хотелось, чтобы он толокся здесь, у нее. Она прекрасно представляла себе, как это будет выглядеть: он станет являться каждый день на бровях, денег она от него не увидит, зато еды на него не напасешься, придется продуктов покупать в три раза больше. И ведь на свои деньги.
   И о бриллиантах она вспомнила не случайно. Это была основная претензия Кола к бывшей мачехе. Когда они делили отцовское наследство, Ленка забрала длинное жемчужное ожерелье и небольшие, но очень дорогие серьги и подвеску с бриллиантами. Она утверждала, что покойный профессор Шакутин, Колин отец, подарил их ей на свадьбу. Остальные, менее ценные украшения она отдала Колу. Он так до конца и не поверил ей, хотя проверить, как там было на самом деле, не мог. Самой мачехе он ничего не сказал, но в разговорах с Мариной не раз упоминал об уплывших в чужие руки фамильных украшениях — они принадлежали еще бабушке Георгия Николаевича Шакутина.
   И теперь упоминание об украшениях упало на благодатную почву. Николай выпил еще и задумался. Лоб перерезала хмурая складка, и Марина поняла, что попала в самую точку. Она решила ковать железо, пока горячо, и сказала:
   — Что-то мне не верится, чтобы