Оборотни

в окно морду.
Он закричал, и тот мгновенно исчез. Тогда его уверяли, что он просто видел кошмарный сон. Но сегодня перед ним было то же самое «лицо», и принадлежало оно оборотню.
Дежурная закрыла книгу.
– Достаточно, – сказала она ему. – У вас измученный вид.
– Эти гравюры…
– Да, они ужасны, но это не основание… закатывать истерику.
Фергюсон был ошеломлен. Да как она смеет так обращаться с ним?
– Интересно, что бы вы сказали, миссис, если бы изображенные на этих гравюрах животные существовали на самом деле?
– Но ведь это оборотни, господин Фергюсон.
– ДОКТОР! И могу вполне вас заверить, что они живы и здоровы. Представьте себе, какой я испытал шок, увидев их на этих старинных изображениях, если сам факт их реального существования вскрылся всего лишь несколько недель тому назад.
Он глядел, как она уносила книгу. Недурна собой, и он бы с удовольствием познакомился с ней. Но обстоятельства явно к тому не располагали. Он спустился в гардероб и надел пальто. Пурга кончилась, и пешеходы хлопали по сероватой снежной кашице на тротуарах. Он приподнял воротник, защищаясь от зло хлеставшего ветра, и пошел в направлении Шестой авеню. Ему обязательно надо было встретиться с Томом Рилкером. Тот поможет ему установить, в каком уголке города больше всего шансов разыскать этих тварей. Должны же быть кварталы, где преимущественно группируются люди без крова. Конечно, не в Бауэри – тот был окружен слишком оживленными жилыми массивами. Рилкер наверняка сообразит, где они прячутся.
Неожиданно он остановился как вкопанный. «Черт,– подумал он,– а ведь эти два копа правы. А если оборотни и за мной устроили гон?» Видели ли они его в их компании накануне вечером? Как бы это выяснить? Но если они свяжут его с ними, то он находится в смертельной опасности даже здесь, в самом центре Сорок второй улицы.
Он засунул руки поглубже в карман пальто и быстрым шагом пошел дальше, не в силах избавиться от назойливого воспоминания об этой кошмарного вида пасти, широко разинутой в лунном свете.
Дик Нефф, почти голышом, готовил себе в кухне еще одну выпивку. Он бросил взгляд на настенные часы: уже почти полдень. Через окно в комнату скользнул серебристый, тонкий, как лезвие бритвы, луч солнца. Сначала перестал падать снег, затем ослепительно сверкали на солнце снежинки. Этот яркий свет больно резал глаза, и Дик готовил свой третий бокал «Кровавой Мэри» на ощупь.
Он был крайне возбужден; сердце цепко сжимала тревога. Бекки, стукачи, неприятности, коварные происки. Он глотнул изрядную долю коктейля и вернулся в гостиную. Господи! Ему так до сих пор и не удалось осознать, что он еле-еле выпутался, что ОН, Дик, был на волоске от гибели.
Он засветился, сомнений на этот счет не было никаких. Уже полгода, как он висел на хвосте у Энди Джейкса, внедрился в его группу. Этот малый был самой большой сволочью из всех деляг-перекупщиков. И Энди Джейке обвел вокруг пальца его, Копа-Специалиста-По Борьбе-С-Наркобизнесом! Боже ты мой! Если бы ему удалось ущучить этого Энди Джейкса, стукачи оставили бы его в покое. А черт с ним! Он оказался жертвой в руках этой банды негодяев.
Он был на пути в квартиру Джейкса. Коллеги успели предупредить его в тот момент, когда он уже выходил из лифта.
– Эй, Дик, полегче, что-то там не так. Бобби говорит, что, судя по микрофону, в комнате слишком шумно.
Джейкс должен быть один?
– Да-а. Он приволок с собой марафет. Десять кило. Позволь все же накрыть его.
– Нет, в одиночку нельзя. Не вздумай входить. Там полно народу. Слышно, как они ходят, их несколько человек, и все они помалкивают.
– Они не разговаривают между собой? Вот дерьмо! Это значит, что…
– Что они догадываются о микрофоне. И что ты на подозрении. Они ждут тебя, Дик.
– Ах ты черт! Дерьмо проклятое!
И он не пошел. Прислушался к инстинкту, который предупреждал: «Не ходи, гиблое дело». Кто-то другой на его месте, возможно, передернул бы плечами и не остановился. Но не он.
Они тут же отправились за ордером на обыск. Парни их вызвали по рации: банда сматывала удочки. Дьявол! Деру дали все. За ними вели слежку до аэропорта Титерборо. Они сели в самолет, улетавший в Бразилию – через Гваделупу и Гондурас. Ну и невезуха!
Ордер на обыск они получили и проникли в помещение. Там было, конечно, пусто, хоть шаром покати. Но они нашли эту паршивую записку. Она была написана на бумаге очень высокого качества, самой лучшей, какую только можно было себе представить. «Сожалею, Ричард,– говорилось в ней.– Знаю, какие тебя ожидают неприятности. Впредь будь осторожен. С сердечным приветом, Энди».
Парни аплодировали, читая эту записку.
– Надо же, РИЧАРД! Ну