Оборотни

твердом стуле, но само место, где спрятано оружие, было идеальным.
Он еще раз взглянул на отпечатки лап. Какой ужасающий и устрашающий вид у них! Проверив, хорошо ли закрыта раздвижная дверь, он задернул шторы. Затем вышел, на сей раз уже по-настоящему. Снаружи его встретил напористый ветер. Дик почувствовал, как тот пронизывает его сквозь одежду до костей; от холода мускулы напряглись. Ему захотелось выпить еще, для этого достаточно было посетить по пути какое-нибудь заведение. Но почему бы не сделать это уже сейчас? Напротив был расположен бар «О’Федайяна», где он обычно останавливался, возвращаясь домой. Он вошел туда.
– Привет, Фрэнки,– бросил он, скользя к стойке.– Налей-ка мне «Блади».
Бармен приготовил коктейль и поставил его перед Диком. Однако вместо того, чтобы удалиться, остался на месте и стал возиться с посудой.
– Тебе что-нибудь надо? – спросил его Дик.
Фрэнки не отличался говорливостью и не относился к тем, кто любил потрепаться.
– Нет. Но тут тип один крутился, вот и все. Малый, который выспрашивал насчет тебя.
– Ну и что?
– Я ничего ему не сказал.
– Что-нибудь еще?
– Тебе неинтересно, о чем он меня спрашивал?
Фрэнки был удивлен и даже немного озадачен.
– Ты думаешь, я этого не знаю? – воскликнул Дик.– Он вынюхивал, не видели ли меня когда-нибудь здесь с небольшого роста еврейчиком, человеком лет 52-х, с темными прилизанными волосами, в очках с металлической оправой, по имени Морт Харпер. И ты ответил, что нет.
– Черта с два, чтобы я так ответил. Я не сказал ни да, ни нет.– Он умоляюще взглянул на Неффа.– Послушай, он наставил на меня пистолет. Что мне оставалось делать? Когда в тебя тычут пушкой – это серьезно.
Дик хмыкнул.
– Спасибо, Фрэнки,– сказал он.
Он положил на стойку пять долларов. Здорово, что этот ненормальный сообщил ему о том, что капитан Лессер уже побывал здесь. Он хотел получить подтверждение того, что именно в этом баре Морт передавал Дику монеты.
Сколько же времени это все тянется? Дик не смог точно вспомнить. Господи, да уж по меньшей мере несколько лет! И все деньги напрямую уходили в кассу Фонда общественного призрения для престарелых, чтобы поддержать в живых старика.
Отец. Его сердце сжалось от мысли о том, в какую развалину превратился этот, некогда такой крепкий и волевой человек. Он был водителем на Ред энд Тен Лайн. Пенсия плюс пособие по старости – всего каких-то 177 долларов в месяц! А у него старческое слабоумие, болезнь Паркинсона, упадок сил вперемежку с приступами ярости, периодические инсульты. Тянуло на 12 тысяч долларов в год. И уж, во всяком случае, не оставлять же своего старика на попечение заботливого государства, особенно когда имеешь возможность сам убедиться в том, что это такое на самом деле. «Я тебя, старый хрыч, оставлю нагишом на весь день, если ты не перестанешь трястись. Прекрати, говорю тебе, это мне действует на нервы. Ну ладно, педераст ты этакий, давай сюда свои шмотки!» Вот так это и происходит. Банда извергов, которые измывались над старыми и немощными людьми. «А ну, иди сюда, облезлая крыса, зажги мне сигарету, дрянь, стариковское дерьмо». У Дика было твердое убеждение насчет того, на что похожи эти общественные больницы: игровое поле для извращенцев-садистов под личиной медперсонала. Нет, там не место для его отца.
Внезапно он обнаружил, что стоит на пороге, опасно покачиваясь. Чтобы не упасть, он был вынужден ухватиться за ручку двери. Затем он развернулся и еле добрел до столика.
– Черт! Фрэнки, дай-ка мне что-нибудь пожрать, я чувствую себя изможденным.
Бармен подал ему подогретый гамбургер с картофелем фри. Впившись зубами в мясо. Дик почувствовал волчий аппетит. Он проглотил этот и потребовал еще один гамбургер. Покончив с едой, он откинулся на спинку стула и погрузился в приятную и блаженную истому.
Да, а куда это он собирался? Ах, да, за этим чертовым аппаратом для Бекки, своей молодой жены. Молодой? Да она всего-то на год моложе его. А он-то уже немолод. Но в постели все еще держит класс, да еще как! Бекки умела создать впечатление, что ты еще на что-то годен. С другими у него так не получалось. Все они хотели только одного – переспать с копом, но по причинам, ничего общего не имевшим с любовью. Большинство были профессионалками, которые искали покровителя, И ведь как на тебя вешаются, стервы. Бекки не была в курсе этих дел и никогда об этом не узнает. То, что происходило между ними,– это особая статья, такого не могла дать ни одна проститутка.
Вот и хорошо: раз она ничего об этом не узнает, то и переживать не будет.
– Фрэнки! Еще один «Блади».
Фрэнки приблизился.
– Нет, господин,– сказал он,– больше не могу.