Обреченный взвод

надолго отрывать одну из ног от грунта чревато вполне предсказуемыми последствиями. Потому спускаемся боком, повернувшись лицом навстречу течению, медленно приседая на левой ноге и скользя правой по отвесному склону.
Далее дно понижается более полого, однако из-за все усиливающегося течения идти становится труднее. Мешают и разбросанные по всему дну огромные валуны. Несколько раз на экране эхолота вижу, как из-за очередного валуна выскальзывает нечто огромное, примерно в полтора-два человеческих роста, и уносится в глубину. Разглядеть что-либо через камеры совершенно невозможно из-за поднимаемой нами мути.
Взвод миновал середину реки, а уровень дна продолжает понижаться. Чтобы уменьшить парусность тел роботов, поднимаем манипуляторы над рубками, а корпус разворачиваем навстречу течению и слегка наклоняем вперед. Двигаться приходится приставным шагом, практически не отрывая подошвы от грунта. Небольшие волны уже захлестывают площадку с боевой машиной, а брызги попадают на обзорную панель.
Восьмой БПР вдруг заваливается — как впоследствии оказалось, робот споткнулся о незамеченный валун — и, подхваченный течением, сбивает седьмого. Понимаю, что теперь их несет на меня, наклоняюсь навстречу и вытягиваю вперед манипуляторы, готовясь принять толчок на них. За ту секунду, в которую это все происходило, я не успел подумать об отрицательной плавучести боевых роботов, а потому не рассчитывал, что удар придется по ногам у самого дна, и, получив его, ухнул на незадачливых товарищей в непроницаемо мутную воду.
Повинуясь рефлексам, выработанным еще в доармейских играх на симуляторе, как только стало невозможно что-либо рассмотреть через обзорную панель, машинально опустил забрало виртуального обзора, изображение на которое проецируется благодаря суммарным данным всевозможных камер, сканеров и датчиков. Похоже, оператор восьмого БПРа по каким-то причинам не сделал тоже самое, и я вижу, как он слепо барахтается, придавленный седьмым. Седьмой пытается сползти с товарища, упираясь манипуляторами в грунт, но тот подбивает их своими. Я, благодаря встречному течению, продолжаю медленно падать на них. Проклятия, ругань и одновременные противоречивые команды всех командиров, от капрала, до капитана, мешают принять какое бы то ни было решение. На ум приходит прием опять же из доармейских игр. Врубаю ранцевый прыжковый ускоритель в надежде перелететь через барахтающихся товарищей. Но второпях выбираю неверное направление — нужно было отскочить вбок, по ходу движения цепи, а я ринулся напрямик против течения, чья сила лишь немногим уступала силе реактивной тяги прыжкового ранца. В итоге мой БПР завис, буквально по сантиметру продвигаясь вперед и одновременно поднимаясь вверх.
Гомон в наушниках резко усилился. Даже не представляю, что подумали командиры, увидев вдруг вскипевшую воду над тем местом, где скрылись три БПРа. Искренне удивляюсь как витиеватости отпускаемых ротным фраз, так и замысловатости их конструкций.
Запас топлива в ранце рассчитан на несколько коротких маневров и вот-вот должен кончиться. Тогда я либо все же упаду на товарищей, либо, если поднимусь выше, буду отброшен течением дальше, и собью с ног следующий БПР
И тут восьмому удается сесть, но при этом он опять мешает отползти в сторону седьмому, свалив того себе на колени. Течение поддевает их, и они кубарем откатываются в сторону.
На последнем выхлопе ранца опускаюсь на освободившееся место и вцепляюсь в дно всеми четырьмя конечностями. После секундного размышления открываю бронещитки траков, складываю робота в походное положение и, отключив силовые поля рамы, выпрыгиваю из нее в кресло. Траки надежно вгрызаются в грунт, и теперь никакое течение не сможет перевернуть или сбить с пути мою машину.
Разворачиваюсь и, подцепив клешней одного из барахтающихся роботов, сдергиваю его в сторону. Он тут же следует моему примеру и складывает свою машину.
Вероятно, я в суматохе пропустил какую-то команду, ибо, осмотревшись, замечаю, что все отделение тоже опустилось на траки.
БПР капрала проехал вдоль цепи, вернулся на правый фланг, и мы вновь двинулись вперед. Только когда отделение прошло не менее четырех сотен метров, дно перестало понижаться и, наконец, пошло вверх. Однако течение оставалось сильным, и взвод оставался на гусеничном ходу.
— Логрэй, отпусти его! — слышится команда капрала.
— Это он сам в меня вцепился, сэр, — отвечает курсант.
— Кого вы там поймали? — Интересуется ротный.
— Второй футболоида зацепил, — докладывает командир отделения.
— Он сам на меня из-за камня прыгнул, — снова оправдывается Логрэй.
Я