Обреченный взвод

заметались пляшущие лучи.
— Думаю, нет нужды в таком освещении, — произнес Сол, — достаточно будет света половины фонарей. И пора подумать о ночлеге. Ночью мы все равно никуда идти не сможем.
Но на его слова никто не обратил внимания.
— А где сухпай, про который говорил майор? — встревожено спросил Борк, и луч его фонарика зашарил под ногами, будто в надежде отыскать заветную провизию.
Ранцы с пайком оказались на месте приземления геликоптера. Там же нашлось полотнище шатровой ткани и (?). Обнаружил все это Уиллис. Пока остальные продолжали гомонить, он, позвав с собой Гергерта, прошел к месту посадки и вернулся с доброй вестью о том, что ужин все-таки будет.
Как-то само собой получилось, что именно Сол взял на себя обязанности командира, и никто ему в этом не возражал. Разве что стефаны попробовали воспротивиться, когда он приказал им наломать мелких веток, чтобы застелить пол под натянутым пологом, но сразу несколько курсантов решительно посоветовали им заткнуться и делать, что велено. Вместе с организованной Уиллисом упорядоченной суетой прошла растерянность и ощущение брошенности — мы снова стали слаженным подразделением. Не прошло и получаса, как на срубленные жерди была натянута шатровая ткань, а мы, устроившись на застилавших снег ветках, подкреплялись консервированной кашей.
Не забыл новоявленный командир и о карауле, распределив попарное дежурство. Мне досталась вторая смена. Отстояв свой час в паре с Отто Гергертом, наконец-то завалился спать. Однако, казалось бы только сомкнул глаза, как меня вновь разбудили, грубо тряся за плечо.
— Эй, русский, давай вставай, — шипел мне в ухо голос Яцкеля, — Твоя смена в карауле стоять.
— Почему моя смена? — ничего не понимая спросил я, поднимаясь, — Я же уже отдежурил.
— Ночь длинная, снова твоя очередь пришла. Иди давай, — подтолкнул меня к выходу Ян и принялся устраиваться на освободившемся месте.
Зевая, вышел наружу и, повесив карабин на плечо, осмотрелся. Рядом сонно тер глаза Том Сальдер — молчаливый парнишка, самый низкорослый из нашего взвода. Судя по всему, он тоже только что проснулся.
— Эй, — удивился я, — Ты чего тут делаешь? Где Гергерт?
— Сам ничего не понимаю, — пожал плечами Том, глядя на полоску хронометра на рукаве «Кирасы», — Моя смена должна быть перед самым рассветом.
— Кто тебя поднял? — спрашиваю, заранее зная ответ.
— Вуцик.
Вскипевшая злость вмиг прогоняет сонливость. После того случая со змеей стефаны хоть и не упускали возможности сказать мне какую-нибудь гадость, но больше никаких действий не предпринимали. А пропускать мимо ушей словесную желчь я привык еще с детства, когда на Кинге всякий коренной житель норовил указать беженцу или переселенцу на его неполноценный статус. Но спустить нынешнюю выходку просто не могу.
Прислоняю карабин к полотняной стенке шатра и захожу внутрь. Подхожу к Яцкелю и ласково треплю его за щеку. Когда он открывает глаза, хватаю его за верхнюю губу, запустив указательный палец под нее и вдавив в мягкую плоть ноготь большого пальца, волоку паршивца на улицу. Тот лишь сипит от боли, и, обливаясь хлынувшими слезами, семенит за мной на четвереньках. Всякий раз, когда Ян пытается схватить меня за руку, сильнее дергаю его за губу, угрожая оторвать вместе с носом.
Том встречает нас удивленным взглядом.
Отойдя на несколько шагов от шатра и, продолжая тянуть за губу, заставляю Яцкеля встать и подняться на цыпочки. Разжимаю мокрые от слюней, соплей и слез пальцы и наношу удар локтем в челюсть. Стефан, провернувшись на сто восемьдесят градусов, падает на снег. Я успеваю добавить ему ногой по ребрам — пусть из-за брони толку от этого удара немного, но не могу сдержаться.
В этот момент из шатра выскакивает еще одна фигура и, выхватив нож, бросается на меня. Однако успевает сделать только пару шагов, когда дорогу заступает низкорослый Сальдер и в высоком прыжке с разворота бьет нападающего ногой в грудь. Ноги у того делают еще один один шаг прежде чем оторваться от земли, в то время, когда тело резко опрокидывается назад.
Злость отступает. С уважением смотрю на Тома. «Кираса» конечно именуется легкой броней, но все же весит довольно прилично, чтобы вот так в ней прыгать. Бросив взгляд на издавшего стон Яцкеля, подхожу к товарищу с желанием пожать руку. Но сбитый им стефан оказывается более живучим, нежели собрат. Вскочив на ноги и подобрав выроненный нож, бросается на нас, размахивая клинком из стороны в сторону.
— А-а, курвы, убью…
Адам Вуцик не успевает закончить угрозу, ибо Том, припав к земле и крутанувшись волчком, сбивает его с ног сметающей подсечкой. Нож снова летит на утоптанный снег, и