Обрести свой мир

одеялом, я поехал дальше. Потом похороню, если родные не найдутся, она уже никуда не торопится. Руки на руле немного дрожали (К концу четвертого дня руки уже ни у кого не дрожали.) На соседнем перекрестке сбросил скорость и на первой пониженной столкнул бампером крышу с дороги. Через три квартала должен был быть тещин коттедж. Я вылез из машины и смотрел на место, где он должен был стоять. Его не было, соседние были, а на месте тещиного дома росли массивные деревья. Причем очень знакомые деревья-чинары. Или, как их на Украине называют — платаны. Я объехал квартал, но никаких следов тещи с тестем не обнаружил. Слава Богу, остались там, (интересно, где это там?) наверное, и выжили. Даже огород не наблюдался, только большие чинары и грецкие орешины и буки, вроде. Это же три тысячи километров на юг надо, ну полторы минимум, что бы такие леса были. В открытые окна ветер занес запах йода от прелых и влажных листьев прошлогоднего опада. На поперечной улице тоже были большие разрушения, но были и уцелевшие люди. Я остановился напротив таких. Возле соседней калитки на вытянутой и прибитой к забору цепи лежал захлебнувшийся пес.
   -Привет, Ильдар. Здравствуй, Залия. Живы? Как дети?- около моего Егеря под окнами своего дома возились со своей залитой вазовской семеркой знакомые. Окна их дома были целые, все же пятикамерный стеклопакет, как Ильдар хвастал, а вот сам дом здорово пострадал. Веранда с пристроем отвалились. Впрочем, по сравнению с другими домами, он казался почти целый. Во дворе у них лежала на крыше, чья-то иномарка.
   -Здорово, Любка. Слушай, что это было?- с легким татарским акцентом спросил Ильдар.
   -Не знаю, но, похоже нам на работу сегодня не идти. Я завода не вижу из окон. Специально в бинокль смотрел. Не пойму, что случилось. Очень много погибших. По осторожней здесь, хрен знает, что творится. Ладно, меня дома ждут. Если нужен буду, ты знаешь, где живу. — Я включил вторую передачу. Пора домой. Выехал на Луговую, объехав дохлую корову, и поехал немного в объезд. Надо городок осмотреть.
   Да уж, а за Луговой городка и не было. Ни Солнечной, ни Лунной, ни Марсианской. Был обрывистый берег, причем другой был с трудом виден. Это что, так Кама разлилась? Под лучами всходящего Солнца под водой были видны крыши чьих-то домов. Только на повороте появилась Чистопольская, но здесь промзона. Твою мать! Я резко ударил по тормозам. Перед грузовиком перебежала через дорогу крупная розовая свинья. Подстрелить на мясо, что ли? Ладно, не до нее.
   Одни предприятия, Дорстрой, МСО, Мостовик. Несколько человек было около ворот Дорожного. Помахал им рукой из окна машину. Видны трубы молзавода, но какие- то укороченные, небось, обвалились от землетрясения. Людей больше не видать. Сколько же выжило, ведь в городе больше десяти тысяч жило? Да…
   На повороте к дому должно было быть кафе и стоянка для дальнобойщиков. Стоянка была, и на ней стояли два башкирских нефтевоза — Скании и две Ивеко с трейлерами, на которых стояли большие трансформаторы. А вот кафе и людей не было. В общем. Что, впрочем, становилось привычным. Напротив , за Оренбургским трактом из ниоткуда появилось двухэтажное здание с надписью на фронтоне «Охотник за трофеями». Интересненько. Откуда он взялся?
   Рация заговорила Алисиным голосом:
   -Любомир, милый, ты где? Ты видел маму с папой? —
   -Алис, я сейчас подъеду и все расскажу. Они, по-моему, в безопасности. Не беспокойся. — Я отключился. Бросил взгляд на нефтевозы. Надо обязательно их проведать. Но сначала «Охотник». На часах было десять минут пятого.
   Алиса стояла и ждала возле калитки. Сайга — двадцатка висела у нее через плечо. Партизанка моя.
   -Ну как, что там? Они живы?- было видно, как она волнуется. Аж губы побледнели.
   -Скорее всего, живы. Их дома, как и домов наших соседей, здесь нет. Даже огорода нет, деревья огромные вместо него. Они где то там остались, а нас сюда принесло каким — то Макаром. Ни их нет, ни соседей. Но для них это лучше, похоже. Там цунами почти все снес, мало, кто уцелел. А так здесь мы целы, а они там. И хорошо, а то там очень страшно, очень много мертвых домов. — Я обнял жену и прижал к себе. Она уткнулась мне в грудь и навзрыд расплакалась. Наконец-то, сейчас пускай выплачется. Из двери выскочила дочка, прижалась к матери сзади и тоже заревела. Сын стоял в дверях и хлюпал носом, но держался.
   -Ладно, ладно, пошли в дом. Нечего здесь сырость добавлять, и так мокро.- Я повел их домой. Хорошо, дорожка к дому брусчаткой выложена, грязи нет.
   -Любый, а что делать, ни газа, ни света. На чем готовить, не пойму. Дрова и те промокли. В сарае потоп, в погребе мешки с картошкой плавают. В птичнике утки и гусята, правда, довольные. Давай генератор запустим, а?- супруга