Сможет ли Мэт принять мой расшатанный внутренний мир, моё изувеченное тело, мою изорванную душу всецело да несудимо? Сможет ли понять, простить и полюбить, когда я раскрою все свои грязные тайны семилетней давности? Сможем ли мы разобраться в наших чувствах, а не кормить друг друга бесконечной ложью? И наконец, смогу ли я отыскать жестокую убийцу своей чести, дабы воплотить долго желанный самосуд ненависти в реальность? Очень на это надеюсь. В данном случае… время покажет.
Авторы: Дана Стар
от чего я ощущаю, как собственное, ватное тело содрогается жуткими спазмами, отказываясь подчиняться, словно все кости каким-то магическим образом бесследно растворилась.
— Бляха! Уже с раннего утра день не заладился! Слабачкой оказалась, наша любимая Элли. Надеялся, хотя бы месяцок, другой протянет.
Быстро же сдалась, шлюшка дранная! — матерится, выплёвывая разные гадости из вонючей пасти, говоря о человеке так, словно о куске навоза,
— Тачку подготовь, да в лес вывези! По-тихому. Чтоб никто не засёк!
— Понял, кэп! Исполню, — хрипит преданный пес, по кличке Джонни, продолжая морщиться, тем самым демонстрируя неконтролируемое отвращение при виде безжизненного тела.
— Валяй! — звучит повторный приказ, от которого я теряю контроль над чувствами, эмоциями, выражениями и выкрикиваю все, что в сердце давно храню, прямо в упитанную спину законченному выродку, одаривая мощными проклятиями авторского сочинения:
— Убл*дина паршивая! Чтоб ты вечную вечность в аду коптился, подыхая долго, да мучительно, от боли бесконечной, от собственных криков беспечных, от грехов своих бессердечных!
Сэм резко оборачивается, услышав знакомый голос, награждая последнюю пленницу удивленным взглядом:
— Опаньки! А чё это тут рыжая ведьма делает?? Какова хрена ты её сюда определил! Она же Завиру обещана, а ты её в свинарник для курв запихнул! Живо на второй этаж отведи, в порядок приведи, да запри!
— Простите, господин! Виноват!
— Давай, давай! Отведаю малышку как следует, на прощанье! Да киношку, Мэту в подарок пришлю! — вальяжным тоном выплёвывает каждое словечко, прожигая меня убийственным взглядом угольных газ, никогда не знавших о таких вещах, как »сочувствие», »сопереживание», »добродушие».
Монстр! Продолжаю проклинать всем сердцем и душой, ненавидя изверга от кончиков волос до кончиков ногтей, презирая каждый миллиметрик гнилой сущности представшего передо мной монстра, похожего на человека.
Теперь, я практически уверена, что если хорошенько поднатужиться, да дёрнуть за волосы поддонка, можно ненароком лишить чудища обманной оболочки. Ни капли не удивлюсь если, под маской обнаружу нечто, с рогами, или копытами, напоминающее черта.
При одной только импровизированной мысли, я ощущаю, как тело невольно вздрагивает, да сжимается» в позе эмбриона» прямо там же, в грязной клетке, в которой некогда обитали бойцовские псы, в то время как изо рта, мгновенно вырывается тоскливый стон:
«Мэт… Ну где же ты?»
«Умоляю… Помоги».
Спустя некоторое время меня перевели в другое помещение, находившееся на втором этаже уже знакомого дома. Да. Я была в том самом проклятом замке, который Сэм арендовал в честь прибытия в наш город.
Зачем же тогда мешок на голову надевали, если я знаю это место, тем более знаю дорогу! Скорей всего, чтобы просто запугать.
По приказу Хозяина, Джо доставил мою »высокопочитаемую особу» в новую камеру, во многом отличающуюся от того бомжатника, в который меня определили час назад.
Качок-переросток небрежными движениями практически разорвал наушники, красовавшиеся на моих безобразных руках, служившие вместо верёвки, успевшие достаточно сильно натереть запястья, чуть ли не до мяса, а затем, грубым тоном выпалил:
— Снимай верхнюю одежду!
Не дожидаясь действий с моей стороны, собственными медвежьими лапами резко содрал некогда светлое итальянское пальто с истощенного от нервного напряжения тельца, отшвырнув в угол комнаты.
— Чудовище! Такое же как и твой психанутый хозяин! — молчать больше нет сил. Моя судьба решена, как и судьба будущего ребёнка. От чего же, перед смертью, не сбросить моральное напряжение?
В эти дьявольские минуты, неожиданно приходит печальное осознание, того, какой плохой матерью я являюсь. Плохой, потому что не могу достойно защитить собственное ни в чём неповинное дитя, жаждущее жить.
Очень жаль, малыш, но ты ни в чём не виноват! Прости… Я ужасная мать! Но, клянусь, не собираюсь сдаваться! Из последних сил, буду отчаянно бороться за наши жизни!
— Заткнись! — басистый рык вырывается из пасти накаченного мужлана, верной подстилки »его высочества Сатаны Сэма».
— Или что? Шокером долбанёшь, как несчастную Мэган? — чувствую, как внутри начинает разгораться гневное пламя, уничтожая страх, на пару с неуверенностью.
— Может быть! Радуйся! Хозяин запретил к тебе прикасаться!
Тоже мне повод для радости! Вот если бы отпустил, или если бы вдруг
Сэма собственные бойцовские собаки сожрали… Другое дело!
— Сколько же платит тебе твой
