Иногда слышишь: ‘Да пропади всё пропадом! Очутится бы на необитаемом острове!’ Получите. Но потом, пожалуйста, вперед и без всяких сожалений!
Авторы: Стройков Геннадий Геннадьевич
день. Теперь у нас есть своё кладбище. Два креста и таблички из золота с именами и фамилиями. Дату смерти так и не поставили. Курт с Эльзой в один голос божатся — явно прошло не полвека. Лет пять от силы. Если у нас иногда дни теряются, то почему бы здешней нечистой силе и полвека не прикарманить.
Вечером у костра все сидели пришибленные. Некоторое оживление внёс Курт, он, оказывается, уже опробовал пистолет, отстреляв пару патронов, почистил, смазал птичьим жиром и принародно вручил его мне. Вообще я из него и стрелять-то не могу. В своё время всего лишь из «Марголина» обойму отстрелял, вот если бы «Калашников». Я бы показал класс. Но, как все решили, это вещь статусная. Мне и владеть. Так у меня появилась вторая личная вещь. Бинокль отдали французам. Бритву — Аспен, она ею владела профессионально. В дальнейшем, кому побриться — к ней. Ножик подарили Джону. Он им потом из дерева такие вещицы резал! Ракетницу передали дежурным. Если что, одна ракета — срочный сбор. Две — все спрятались. Три — новый год. Шутка!
Первая плавка! Все сошли с ума! Мельтешат туда-сюда!
По общему мнению, печи просохли достаточно. Народ разбился на две группы. Одна, более многочисленная, — на выплавку первой партии бронзы. Туда влилась Хельга. Вторая, с моим непосредственным участием, занялась проверкой аксиомы «не боги горшки обжигают». Я очень неплохо справлялся с перетаскиванием различных глиняных изделий и загрузкой угля. В общем, на мой взгляд, сделал самую ценную часть работы.
Сначала, загрузив топку печи древесным углём на треть, её в течение двух часов окончательно просушили. Потом, не делая перерыва, загрузили до полного. Конструкция была довольно хитрая. Уголь сгорал внизу, и раскалённые газы поступали по каналам собственно в камеру для обжига, а оттуда в трубу. Очень большая толщина стенок. Тонкость состояла в создании постоянной тяги, при том, что камера для обжига была открыта постоянно. Для обжига и глазирования температурный режим в наших условиях практически одинаков. Наша печка позволяла вести обжиг постоянно. По мере готовности, передвигая изделия ближе или дальше от выхода, позволяя остывать или нагреваться постепенно.
Эльза планировала использовать эту же печь и для производства стекла.
Когда свод начал светится красным, загрузили наши горшки. Температуру поддерживали, подкидывая уголь, по цвету, держа его просто красным. Цикл получился непрерывный, так что в эту ночь со сном пролетели. Каждый час, переставляя горшки и прочие изделия.
У металлургов несколько иная технология. Менее хлопотная. Они, правда, в дальнейшем планировали плавить всё в горшках-тиглях, используя печь для обжига. Но само получение металла предусматривало нагревание сырья вперемешку с древесным углём. Чего-то там восстанавливалось и смешивалось. Из-за этого и печь была проще, и само производство. Закидали слоями медь, касситерит, древесный уголь. Ещё какие-то камешки. Подожгли. И сели ждать.
Тем временем, прикинув расход топлива, всех незанятых со мной во главе погнал на производство древесного угля. Пока обходились сухими ветками, но если так дальше пойдёт, надо закладывать плантации ещё и на дрова. Не хотелось бы жить на голом участке суши.
Задача была простая. Я должен во всём разбираться и всё знать. Особенно когда ништяки прут. Так что поспать практически не удалось. Тем более начался обжиг глазури. Часа в три ночи первую партию горшков вынули из печи, дали остыть и обмакнули в яму с поливом. Так незатейливо называется раствор, который после термообработки и образует собственно покрытие глазурью на керамике. Просушив пару часов, керамику опять поместили в печь. С моей точки зрения я занимался промышленным шпионажем в лучших традициях восточных товарищей. Но это очень большой секрет. Постоянно, как только была такая возможность, следил и за выплавкой бронзы. К вечеру голова как пивной котёл, ножки болят, ручки гудят, спать охота, сил нет. Но зато появилась уверенность — если надо, то всё смогу повторить.
Хотел прикорнуть, подремать. Индейская хижина. Не хочет народ брать на себя ответственность. Пришлось топать, смотреть участок, выбранный под посадки. Оно и к лучшему. Они и в самом деле собирались поливать этот пустырь. Только не смогли придумать как.
Задача простая. Есть ручей. Рядом с превышением метра полтора участок, требующий водички, причём постоянно и желательно без участия человека. После того как было подсчитано, сколько человеко-вёдер потребуется в сутки, я веточкой нарисовал
