Обретение

не можем. У нас мало сил. У нас нет опыта. У нас не хватает магии… даже Шипик с Иголочкой не смогли восстановить ее полностью. Ни у тебя, ни у меня. Я просто не удержу его удар снова. А ты не сумеешь меня защитить. Поэтому нет. Не надо. Не сейчас. Пожалуйста… нам нужно время, чтобы восстановиться.
Никса сердито засопела, но увеличиваться в размерах прекратила, возвышаясь над измученной хозяйкой почти на высоту человеческого роста. На большее у ослабленного метаморфа просто не хватило сил, но он был готов попробовать даже сейчас. Любым путем. Даже без сил, с трудом сохраняя облик крупного зверя — он был готов бороться и умирать. На все готов, лишь бы избавить хозяйку от этого кошмара.
Айра со всхлипом прижалась к жесткой лапе.
— Нет, Кер! Пожалуйста, пойми: я не хочу, чтобы ты умирал! Я не справлюсь… не выживу без тебя… я не вынесу, если с тобой что-то случится… пожалуйста, остановись. Умоляю: не трогай ЕГО! Пока еще не трогай!
Она вдруг вскинула голову и, глядя в пылающие ненавистью глаза, торопливо зашептала:
— Пусть научит нас, Кер. Пусть научит тому, что знает. Пусть думает, что мы сдались, и считает, что сломал нас. Пусть… пусть думает что угодно! Мне все равно. Но это — только на время. Лишь на то время, пока мы не сможем окончательно слиться и стать единым целым! Тогда он уже не сможет нас подчинить. Как в тот раз, в лесу… помнишь? Тогда у нас почти получилось. Тогда мы почти сумели… нам просто не хватило опыта и сил. Тогда было слишком рано. Но скоро это изменится, и ты станешь мной, а я буду тобой. Навсегда. До самой смерти. И уж этому он не сможет помешать. Мы не покажем ему свою боль. Не дадим даже повода сомневаться. Ничем не насторожим и не позволим заподозрить, что сливаемся. Ты будешь смотреть на него через меня. Я стану следить за ним через тебя. Всегда вместе. Всегда с двух сторон, чтобы он не смог застать нас врасплох. Мы усилим защиту на двери. Мы встроим в твою Сеть исцеляющие заклятия, чтобы быстрее восстанавливаться. Мы узнаем у Марсо, как слиться так, чтобы этого никто не заметил. Я научусь всему, чему только можно. Я узнаю, что для этого нужно. Я справлюсь. Клянусь тебе, что выдержу. И вот тогда… когда мы станем едины… нам больше не нужно будет его бояться…
У никсы странно дрогнули жвалы.
— Пожалуйста, Кер, — со слезами на глазах посмотрела на метаморфа Айра. — Пожалуйста… потерпи.
И только тогда он, наконец, сдался: обреченно вздохнув, начал стремительно уменьшаться в размерах, вновь обзавелся пушистой серой шерсткой, избавился от жуткого вида жвал, снова стал мягким, теплым и тихо урчащим. Сперва перекинулся в волка, затем — в енота, после этого — в ласку и с жалобным писком прыгнул на руки хозяйки.
— Спасибо, мой хороший, — сглотнула слезы девушка. — Спасибо, что понял. Я никому тебя не отдам. Никому не позволю тебя обидеть. Ты спас мне жизнь в Занде, сберег мое сердце, охранял его целых семь лет, и я никогда этого не забуду. Я люблю тебя, Кер. Я очень тебя люблю. И я не хочу, чтобы ты снова умирал.
Метаморф горестно заскулил, но не протестовал, когда она крепко прижала его к груди. Только тоскливо вздохнул и обнял мягкими лапками за шею.
На урок по Практической магии Айра снова пришла самой последней. Но не потому, что заблудилась в коридорах или вспомнила свои прошлые ошибки, а по той причине, что не хотела, чтобы девочки в подвале видели ее искалеченное тело.
Дождавшись, пока коридор опустеет, а настойчивый стук в дверь, сопровождаемый удивленным голосом Лиры, прекратится, Айра оделась, с трудом управляясь с застежками платья сведенными от боли пальцами. Затем осторожно выглянула за дверь, торопливо огляделась, но убедилась, что подруги уже умчались, очевидно посчитав, что соседка просто встала раньше них, и никем не замеченная спустилась вниз.
Стоя возле большого зеркала, где так любила вертеться модница Лизка, она надолго застыла, изучая многочисленные кровоподтеки, усеявшие ее кожу с ног до головы. Там действительно не было живого места — безжалостный маг не пощадил ее, и теперь повсюду жутковатыми разводами плыли багровые синяки, расчерчивая тело причудливыми линиями. Да так плотно, что даже Кер не сдержался и тихонько завыл, только сейчас понимая, насколько же хозяйке пришлось вчера тяжело.
А вот сама Айра молчала.
Едва вытерев слезы, она недвижимо стояла у зеркала и со странным выражением рассматривала свою изувеченную кожу. Стояла долго, изучала себя очень внимательно. Так, словно старалась запомнить каждый синяк, каждую отметину и каждую капельку крови, надолго запечатлевшуюся на ее светлой коже. А их было много… очень много. Под ними не было пустого пространства. Нигде. От горла до самых пяток. Только лицо бездушный