Обретение

тишина. Над Охранным лесом умиротворенно взвивается облако белого пара. Взбудораженное море успокоенно засыпает, а скатившаяся в него лава застывает на берегу быстро чернеющим языком, на поверхности которого медленно оседают хлопья такого же черного пепла…
Айра очнулась от того, что кто-то ласково гладил ее по щеке и мерно баюкал, трепетно обнимая, словно заботливый и преданный друг. Вокруг было темно, но сквозь шелестящее зеленое покрывало смутно проглядывало ночное небо, крохотные точки далеких звезд. Терпко пахло цветочным соком. Со всех сторон шевелились и осторожно переплетались тугие ветви, из ладоней осторожно выходили острые шипы, и, кажется, именно это движение ее разбудило.
— Шипик? — хрипло спросила девушка, придя в себя.
Вместо ответа ее снова обняли и нежно прижали, как самое дорогое в мире существо. Как мать, как сестру, как долгожданную возлюбленную, которую ни за что и никому больше не отдадут. И это было так неожиданно, так трепетно, что после недавней пытки Айра не выдержала и снова беззвучно заплакала, зарываясь в игольник как можно глубже, чтобы никто не увидел этих вымученных слез.
Однако и сейчас что-то тревожило ее внутри. Что-то снова беспокоило: какая-то трудная мысль, чье-то незримое присутствие, от которого словно холодком подуло по спине. И это ощущение оказалось так настойчиво, но при этом настолько значащим, что она торопливо отерла слезы и настойчиво потянула за ветви, пытаясь понять, когда и каким образом она тут оказалась.
— Кер? — слабо позвала Айра, пытаясь выпутаться из игольника. — Шипик, пусти. Кер? Где ты? Кер!
Заслышав слабый писк, она с внезапным испугом дернулась, не обращая внимания на безумную слабость и сильную, но уже притупившуюся боль в истерзанном теле. После чего выбралась, наконец, наружу, ненадолго лишилась твердой опоры и тут же рухнула на колени, не удержавшись на ослабевших ногах. Но потом завидела тяжело дышащего крыса, которого Шипик так же осторожно опустил на землю, забыла обо всем остальном и с тихим вскриком поползла навстречу.
— Кер! Господи… Кер!
А потом завидела неподалеку еще одно распластанное тельце и, не успев прижать измученного крыса, с горестным стоном кинулась дальше.
— Зорг! Зорг… неужели еще и тебя?!!
Пустынный дракон выглядел так, словно его много часов методично избивали дубиной. Длинные иглы на его спине оказались безжалостно обломаны, крупные чешуйки на боках потемнели, побурели, словно покрылись засохшей кровью. Когти выглядели так, словно он неистово скреб ими пол, пытаясь откуда-то выбраться. Или, наоборот, добраться? Метаморф господина Огэ выглядел так, будто долго полз, с трудом подтягиваясь на ослабевших лапах. Сперва откуда-то бежал, явно пробив грудью или прогрызя деревянную дверь, потом мчался, пошатываясь от слабости, на тихий зов и, наконец, измученно рухнул только здесь, не дотянув до спасительного игольника буквально пары шагов.
Айра со всхлипом подобрала тяжелого ящера и обернулась к стене, возле которой каким-то чудом оказалась. Собралась было попросить Шипика или Иголочку помочь и ему, но внезапно увидела, в каком они виде, и в ужасе замерла: кирпичная стена перед ней оказалась оголена почти на две трети. Игольник почернел, ссохся, будто кто-то заживо выпил из него все силы. Его ветви ужались, свернулись сухими тростинками и больше, чем наполовину, обломились. Гибкие стебли пожухли. Толстые листья опали. И теперь только острые шипы на совершенно сухих ветвях доказывали, что еще пару часов назад здесь шелестела настоящая зеленая крепость.
— Мамочка… мама… да что же это?! — прошептала Айра, в панике обшаривая взглядом стену. — Шипик, что случилось? Иголочка… Зорг…
Она вдруг вспомнила свое последнее видение и, словно в бреду, пошатнулась.
— Господи… значит, все правда? И вас тоже…?!!
Игольники обессиленно зашелестели, радуясь хотя бы тому, что в том жутком аду, который они испытали, уцелела хотя бы она. Но все действительно было правдой — они тоже почувствовали, как Занд содрогнулся от боли. Они — его создания. Его дети. И все они ощутили, что с Зандом едва не случилась беда. Они точно так же, как Айра, бились и корчились от боли, когда его коснулось ледяное щупальце. Всем было плохо. Все кричали в ночи, как безумные. А потом точно так же ощутили, что в последний момент неведомая угроза все-таки миновала их дом, и измученно рухнули на землю. Потому что даже мимолетная судорога Сердца Мира сумела на них сказаться — высушила, обессилила, едва не убила. И лишь близость к хозяйке, в которой тоже жил кусочек Его силы, помогла им выжить. Именно поэтому к ней так отчаянно стремился Кер, поэтому так плотно прильнули игольники,