Обретение

похожи на предыдущие, где больше нет радости, нет боли, нет желаний, нет смеха, а смерть кажется искуплением за свои ошибки. Но скрывают они свою слабость не поэтому. Вернее, поэтому, но не только.
— Есть еще что-то? Хуже Эиталле?
— Не то, чтобы… просто рок Эиталле касается исключительно мужчин. Тогда как их избранницей совсем необязательно будет эльфийка.
— Человек?! — тихо охнула Айра. — Марсо, так они могут быть привязаны к смертным?!
— Да. И вот это и есть то страшное, от чего они всеми силами стараются убежать. Я не знаю, почему это вообще происходит. Не понимаю причин, хотя довольно долго изучал этот любопытный феномен. Но, тем не менее, все так и обстоит: любой эльф способен полюбить смертную. В любой момент времени. Независимо от того, кто она, сколько ей лет, имеет ли мужа или свободна, воспитывает ли детей или давно бездетна… я же сказал: дня них это — рок. Самое страшное, что только может случиться, потому что Эиталле способно выбрать и маленькую девочку, и давно отжившую свое беззубую старуху.
Она вздрогнула и тихо согласилась:
— Ты прав. Это действительно страшно. Эльфы ведь живут долго?
— Очень долго, — так же тихо согласился призрак. — Не бессмертные, конечно, но срок их жизни намного превышает наш. Даже если человек — маг и знает, как задержаться на этом свете подольше. Но все равно: двести лет, триста… редко больше… эльфам с их веками одиночества до нас очень далеко. Однако и эти века теряют всякий смысл, когда умирает Эиталле. Для них становится неважно: жизнь или смерть, холод или жара, мороз или солнце, здоровье или болезнь… когда Эиталле уходит, они медленно сходят с ума. Угасают год от года, становясь похожими на старые коряги, которые ты каждый день видишь в пустом лесу. Их ничто не интересует. Им не нужны деньги, золото, власть. Они теряют интерес к самой жизни, порой опускаясь настолько, что даже смерть кажется им избавлением.
— Господи… — содрогнулась Айра. — Я не знала, что все так жутко. Так они поэтому почти не выходят из своих Лесов? Боятся Эиталле?
— Да. Никому не хочется стать зависимым от простой смертной. И никто не хочет умирать, лишь начав жить.
— А как же лер Легран? — вдруг вскинулась девушка. — Разве он не…
— У него уже есть та, для которой он живет, — довольно сухо сообщил Марсо. — Поэтому по-настоящему испытывать чувства он ни к кому больше не сможет. Это и есть причина, по которой Альварис разрешил ему работать в Академии.
— Значит, Алька может спокойно о нем забыть и искать себе новый объект для воздыханий… Марсо, а что случится, если женщина, на которую падет выбор Эиталле, вдруг не захочет этого? Если она уже любит кого-то? Если у нее семья, дети, любимый мужчина?
— Эиталле не делает различий, — так же сухо повторил Марсо. — Это не имеет никакого значения.
— Значит, эльфу придется мучиться от неразделенного чувства?
— Зачем же? Сперва он попробует ее завоевать. Как считаешь, для чего существуют их чары?
Айра замерла.
— Хочешь сказать…
— Ты ведь прочувствовала это на себе. Знаешь, как оно бывает. Даже твой Щит с ними едва справился. Думаешь, много женщин способно перед этим устоять?
— Но ведь…
— Эльфу неважно, каким именно способом он завоюет свою Эиталле, — резко бросил Марсо. — Полюбит ли сама, поддастся ли чарам… я тебе говорил и еще раз повторяю: от Эиталле они становятся неуправляемыми. Дикими. Безумными. И дабы не сойти с ума окончательно, они сделают ВСЕ, чтобы заполучить ее. Любой ценой. Такова их суть. Пойми: эльфы — не люди. Настолько не люди, что их не останавливает даже мысль о том, что это тоже — своего рода принуждение. Для них это неважно. Как неважным становится и понимание того, что после смерти Эиталле они будут умирать долго и мучительно. Только поэтому они так упорно держатся подальше от людей. И поэтому же предпочитают со смертью Эиталле возвращаться в Дерево Огла — обрести покой, забвение, раствориться в его корнях и отдать себя тем, кто еще не познал этого горя… или же счастья, если все случится благополучно, и избранная эльфийка благосклонно отнесется к тому, кто отдал ей свою долгую жизнь.
— А если она его отвергнет? Если откажет? На эльфиек ведь эти чары не действуют?
— Действуют, но гораздо слабее. Хотя, конечно, ты права: если она откажет, отвергнутый эльф станет самым несчастным существом на земле. И тогда ему проще прийти с мольбой к Дереву Огла, чтобы смиренно попросить его о великом одолжении.
— А если она его примет?
Марсо слабо улыбнулся.
— Тогда счастливее существа ты не найдешь. Принятое Эиталле — это свет. Это — жизнь. Это — свое собственное маленькое счастье, выше которого ты никогда и ничего уже не познаешь. Это — буря чувств. Море