Обретение

никто из нас, к сожалению, не выбирал. Этот порядок существует уже много веков, девочка, и, как бы нам ни хотелось иного, никто его менять не будет. Ни ради тебя. Ни ради меня. Прости.
Айра крепко зажмурилась.
— Так ты тоже…?
— Конечно, милая. Каждый, кого ты успела узнать: Бриер, твои соседки по этажу, виары, вампы… все через это проходят. Это так же неизбежно, как водоворот жизни. Как рождение и смерть, угасание и возрождение. Это просто жизнь, моя славная девочка. Просто не все ее моменты для нас одинаково приятны.
— А к-кто обычно… в смысле, как это происходит? — судорожно вздохнула она. — То есть… я имею в виду, кто это… делает?!
— Наставники. Учителя. Преподаватели. Или просто маги, которых специально приглашают на Бал.
Айра почувствовала, как у нее что-то сводит внутри.
— Это что, какой-то бесплатный балаган? Дескать, заходите, кто хотите, и получайте удовольствие? Выбирайте, кто понравится? Мальчика или девочку? Все равно достанется всем?!
— Нет, конечно, — понурился маг. — Приглашают лишь тех, кто способен правильно воспринять этот сложный момент. Ведь это очень личное. Очень важное. Ранимое и уязвимое. Нельзя допустить, чтобы ученики начали ненавидеть Академию. Нельзя допустить, чтобы они озлились и принялись мстить. Нельзя отправить к новичкам тех, кто не способен себя сдержать или стал бы воспринимать это как веселую забаву. Это работа, девочка. Неприятная, но нужная работа, которую кому-то все равно приходится делать. А поскольку ваши наставники знают вас лучше всех…
— И что? — вздрогнула она. — Никогда не бывает тех, кто против? Неужели никто не отказывается и не сопротивляется?!
— Просто заранее никого не предупреждают. Все проводится так, словно это обычный Бал и обычный вечер. Цветы, подарки, мягкая музыка, романтичный настрой… несколько капелек саранеллы, добавленных в вино, и ученики готовы любить весь мир. Немного подпущенных чар, и они охотно идут навстречу своей судьбе. А просыпаются уже обновленными, полными новых впечатлений и ощущений. Все просто. Так просто, что порой даже не верится. А тем, кто все-таки остался недоволен, вполне можно подправить память… или хотя бы стереть лицо того, кто проводил Инициацию. Для многих, поверь, это — хороший выход. И, насколько я знаю, этим частенько пользуются, так что большинство адептов до самого выпуска не подозревают, кто из преподавателей был с ними в ту важную ночь.
— Это отвратительно! — Айра, сжав кулаки, быстро отвернулась. — А если я не хочу?! Если мне тошно от самой мысли, что кто-то из них… ко мне прикоснется?!!
— Я же сказал: обычно мы не предупреждаем заранее и стараемся оградить первокурсников от старших адептов именно по этой причине — незачем вызывать у них необоснованную тревогу и лишнее беспокойство. Тем более что за время учебы всегда становится ясно, кто и за кем, скорее всего, пойдет на Первом Балу. А тот, кто смотрит еще дальше, порой заранее устанавливает более чем дружеские отношения. Именно в расчете на Инициацию.
Айра вдруг вспомнила мелодичный голос лера Леграна, его неоправданную заботу, подозрительную щедрость, теплую улыбку, причина которой ей так долго была неясна… и содрогнулась. Теперь ей стало понятно, что в ней было много фальши. Как и в том, как он искусственно смеялся над собственной неуклюжестью, как старался держаться поближе, отлично зная, какое впечатление производит. Как регулярно и словно бы случайно брал за руку, незаметно поглаживал пальцы. И как он смотрел в тот вечер, когда она неестественно быстро уснула. Прямо у него на руках.
— Ты поэтому велишь мне держаться подальше от лера Леграна? — резко вскинулась девушка.
— Да, — помрачнел призрак. — Легран знает, что ты — Земля. Чистая, легкая и свежая, как нетронутый цветок. Он наверняка полагает, что во время Инициации ты станешь его. Сама придешь. Добровольно. Он многим для этого пожертвует и на многое пойдет, чтобы ты сделала это осознанно, потому что принуждение никому из нас не нужно.
— Так он…?!!
— Поверь, милая, я это уже видел. И, поверь, он хорошо знает, как добиться своего: у него на это есть целый год, искусно спрятанные чары, которые порой чувствует лишь одна или две смятенные и смущенные таким напором ученицы, а еще — огромное количество терпения, с которым он потихоньку приманивает их, как бабочек к ночному огню. Хотя в чем-то, конечно, это и неплохо: по крайней мере, после его Инициации с ученицами никогда сложностей не бывает. Они не испытывают столь сильных эмоций, как могли бы. И это, по мнению Леграна, вполне оправдывает все остальное.
У Айры невольно сжались челюсти.
— Полагаешь, он мог намерено опустить свой Щит? Для меня?! Персонально?!