Обретение

он никогда не заподозрит, что кроме волка Айра уже настойчиво пытается придать себе гораздо менее воинственный облик.
«Ладно. Скоро все равно все выяснится», — оставила она пустые догадки и осторожно высунула нос за дверь.
Никого.
Айра настороженно принюхалась, а потом заколебалась, не зная, как себя вести и как долго у него хватит терпения ее дожидаться, но потом все-таки потихоньку вышла, старательно скрадывая шаги, и так же тихо поднялась наверх.
На улице, разумеется, царила ночь: волчица хорошо ощущала ее нежный запах. Прекрасная ночь. Безмятежная. Почти волшебная, в которой так хорошо бежать ровной трусцой по замершему лесу и наслаждаться удивительной тишиной, когда только чуткие волчьи уши и могли уловить многообразие бурлящей вокруг жизни.
Однако Айра не спешила выходить наружу. В первую очередь потому, что дорога не была свободна — на последних ступеньках неподвижно стоял Викран дер Соллен и загораживал собой единственный проход.
Заметив мага, волчица нерешительно замерла. Но не потому, что испугалась, а по той причине, что никак не ожидала найти его здесь в столь… неприличном виде: он был совершенно наг, его одежда аккуратной горкой была сложена на незаметной полке за дверью, о которой Айра раньше даже не подозревала. А сам он стоял спиной к застывшей в оторопи ученице и смотрел прямо перед собой.
Он был удивительно белокож для такого насыщенного цвета своих коротко стриженных черных волос. Строен. Подтянут. Не так могуч, как Керг, но и не болезненно худ, как вампы. На его спине, вдоль всего позвоночника, причудливой полосой шла какая — то непонятная татуировка, начинающаяся от самого затылка и заканчивающаяся где-то в районе копчика. Все его тело было перевито крепкими мышцами, гуляющими под кожей, словно натянутые канаты.
Он был бос. Слегка взъерошен. Но, как всегда, бесстрастен и совершенно неподвижен. Правда, это длилось всего краткое мгновение, за которое растерявшаяся Айра просто не успела стыдливо отвести взгляд, а затем он качнулся вперед, будто пловец перед прыжком в воду. Молниеносно напрягся, отчего все до единого мышцы страшновато напряглись. После чего внезапно упал на четвереньки и поднялся уже огромным черным зверем с пылающими желтыми глазами и распахнутой пастью, из которой вырвался долгий облегченный вздох.
Встряхнувшись и тихо рыкнув, преобразившийся маг одним прыжком достиг двери и исчез снаружи, так и не заметив невольного свидетеля своей трансформации. А Айра еще долго не могла прийти в себя и впервые за все время неожиданно подумала, что он тоже должен был испытывать сейчас дикую боль. И. судя по всему, действительно ее испытывал… как она… как Кер… как господин Борже… как любой виар, который далеко не сразу привыкал к полной трансгрессии… это было больно. Правда. Это больно для всех одинаково. И она. только сейчас осознав эту простую истину, растерянно села, раз за разом вспоминая недавнюю трансформацию и невольно завидуя тому, с какой легкостью дер Соллен ее осуществил.
Доли секунды… какие-то жалкие доли секунды… вот стоял человеком, а потом уже сразу зверем… ни крика, ни стона, ни возгласа… просто краткое мгновение дичайшего напряжения, вспышка ослепительной боли, короткое безумие, во время которого ты перестаешь быть собой, и все. Он уже другой. Сильный. Могучий. Стремительный и смертоносный, как затаившаяся в кустах никса.
«Я так не могу, — с неожиданной тоской подумала Айра. — Мне до него еще далеко. Правда, я и перекидываюсь всего пару недель, а не полжизни, как он, но все равно — до чего же здорово это у него получилось».
Она снова и снова вспоминала его напряженное тело, скрученные судорогой мышцы, перетянутые и вот-вот готовые лопнуть жилы. Потом неожиданно подумала, что и сама выглядит не лучше, а еще о том, что если бы не растяжка и не упражнения, которые он требовал выполнять до тех пор, пока не удовлетворился результатом, вряд ли она смогла бы осилить трансформацию без травм и порванных связок. И уж, конечно, никогда не сумела бы сделать это в такие короткие сроки.
Айра озадаченно нахмурилась, так и этак вертя новую мысль.
Но что же тогда получается? Неужели дер Соллен изначально готовил ее именно к этому? К перевертничеству, требующему от тела максимального напряжения и максимальной растяжки? С самого первого дня знал, во что может превратить ее Кер и поэтому так упорно добивался, чтобы ее тело стало сильным и гибким? Чтобы оно сумело измениться так. как это делает сам метаморф?
«Кер сильный, — отрешенно подумала она. — Действительно очень сильный. И гибкий. Конечно… как же иначе? Без этого никакая магия не помогла бы ему менять личины. Но тогда выходит, что и ему тоже