Обретение

когда твердые ладони повертели ее кисть в разные стороны. Когда такие же твердые и совершенно сухие пальцы потерли старые шрамы, оставшиеся после уколов игольника. Она даже прикрыла глаза, чтобы маг не увидел в них ничего лишнего, но в то же время пристально наблюдала за ним через нахохлившегося на подоконнике метаморфа. Да. Теперь она могла это сделать и могла даже, находясь в своем собственном теле, уговорить недовольного крыса остаться на месте. Через него Айра видела, как мастер Викран задумчиво изучает ее кожу. Как надолго задержал неподвижный взгляд на странной отметине на ее груди — как раз там, куда когда-то ударила чужая стрела. Теперь от раны осталось только крохотное темное пятнышко, большее похожее на родинку, чем на кровавый след ее прошлого. Однако маг даже вперед наклонился, едва не коснувшись этой родинки пальцами, дыхание задержал, явно в чем-то сомневаясь, но потом вдруг передумал — выпрямился, непонятно нахмурившись, внимательно к чему-то прислушался, странно покачал головой и отошел.
Айра неуловимо напряглась, ожидая чего угодно, вплоть до насмешливого комментария или настойчивого прикосновения, которое ей тоже пришлось бы стерпеть. Заранее приготовилась к унижению и грядущему позору. До боли стиснула зубы. Но дер Соллен всего лишь осмотрел ее ноги, по очереди приподнял обнаженные стопы, безошибочно рассмотрев на них точно такие же шрамы, как на ладонях, а потом… подобрал с пола простыню и небрежно набросил на ее обнаженное тело.
— Не двигайся, — сухо велел маг, зайдя в изголовье, и двумя руками взялся за ее виски.
Айра, и без того лежащая, как мышь, вовсе обратилась в камень. Даже глаз не открыла и ничем не показала своего удивления, хотя через Кера все так же внимательно следила за выражением его лица.
Что? Он не хочет ее? Не собирается ни к чему принуждать?
Тогда зачем все это?!
Почему он это делает?!!
Викран дер Соллен показался ей вырезанным из черного камня: твердого, бесстрастного и недвижимого. Однако он, как ни странно, больше не тронул ее и пальцем. Не прикоснулся к простыне, не попытался снять, ни разу не взглянул на мерно поднимающуюся и опускающуюся грудь. Словно бы даже не заметил, что весьма продолжительное время перед ним лежала вовсе не мраморная скульптура, а живая, тщательно скрывающая свое беспокойство и смятение, совершенно обнаженная девушка.
Айра, как ни старалась, так и не смогла увидеть в его лице даже тени каких-то эмоций. Ни злорадства, ни ярости, не пренебрежения, ни брезгливости, ни отвращения. Ни-че-го. Будто перед ней стоял не властный и не терпящий возражений мужчина, а ледяной демон, которому не было никакого дела до жалких смертных. И, конечно же, она не сумела разгадать причины, по которой ее вдруг подвергли этому унизительному осмотру. Поэтому даже когда он убрал руки от ее висков, а затем, больше ни разу не взглянув, ушел, сухо бросив напоследок: «Отдыхай. Завтра придется повторить», она еще долго лежала неподвижно, тщетно пытаясь разобраться в его мотивах. Думала, сравнивала, строила предположения, запутываясь все больше. И лишь когда встревоженный, откровенно недовольный, раздраженный подобной бесцеремонностью чужака метаморф забрался ей на грудь, очнулась от дум, рассеянно накрыла его рукой и ласково погладила серую шерстку.
— Не надо, — тихо попросила, когда крыс сердито заворчал. — Я не знаю, что происходит. А чтобы понять, нам понадобится время. К тому же, он не сделал нам ничего плохого. Пока.
Кер заворчал громче.
— Да, ты прав, — нахмурилась она. — Но мне кажется, он чего-то от нас ждал. То ли того, что ты снова набросишься. То ли того, что я закричу… не понимаю. Не могу уловить. Но шансов позлорадствовать мы ему больше не дадим. А еще я думаю: он пока не понял, что я могу смотреть и слушать через тебя. И чем дольше он об этом не узнает, тем спокойнее нам будет.
Метаморф ненадолго замер, старательно взвешивая ее доводы, прислушался к ее чувствам, сравнил… и, наконец, со вздохом согласился.
Айра, медленно поднявшись, снова закуталась в простыню, отстраненно подумав о том, что завтра стоит попросить у лера Лоура какую-нибудь одежду. А потом так же отрешенно отметила, что в таком виде она уж точно никуда отсюда не денется. Может, именно поэтому старый лекарь, помня о ее прежнем поведении и вопиющем нарушении строго режима, временно решил не рисковать? И намеренно не оставил в комнате никакого платья, опасаясь, что трудная больная снова сбежит? Что ж, всякое могло быть. Даже такое, что об этом его попросил лично Викран дер Соллен. Правда, она не могла представить, зачем бы магу это понадобилось и как бы он объяснил свою странную просьбу.
Хотя кто может знать мотивы его поступков?
Однако