Обретение

дер Соллен вообще много требует и жестко пресекает все попытки оспорить свое право на лидерство. Но, по словам того же Бриера, он никогда не переступает черту, за которой его перестанут воспринимать, как мудрого, сурового и опытного Вожака… да и виары его уважают, как равного. Даже нет. Не равного, но превосходящего по силе.
Бриер не раз признавался, что обучение далось ему нелегко. Открыто намекал, что хорошо понимает чужие мучения. Со смехом говорил, что у другого учителя его жизнь непременно стала бы лучше и гораздо спокойнее, потому что таких нагрузок, как у мастера Викрана, нет больше ни у кого в Академии… но при этом совершенно серьезно заявлял, что не желает иного. Бриер несомненно, уважал и признавал правоту учителя, когда тот после очередной растяжки или короткого боя с легкостью доказывал: вот видишь? На самом деле ты можешь лучше…
А Викран дер Соллен всегда делал лишь то, что считал нужным. Говорил ровно столько, сколько полагал необходимым. И нередко помогал своим ученикам восстановиться, если нагрузка оказывалась чересчур велика… хотя нет… неправильно. Айра не могла этого не признать — за все время обучения он доводил ее лишь до той грани, с которой она смогла бы оправиться САМА. Без посторонней помощи. Правда, в отличие от Бриера, он не предупреждал ее о своих намерениях заранее. Да и скидок на возраст и пол никогда не делал. А ведь мог бы…
Проведя этот странный, непонятный и совершенно перевернутый с ног на голову день, она хорошо понимала — мог бы. И быть может, даже должен был. Он мог сразу сказать насчет той же «дыбы». Если уж ее никак нельзя было избежать, то стоило хотя бы объяснить, подбодрить, успокоить… это ведь так естественно! Он мог бы сделать это осторожнее. Мог бы помочь всего лишь словом. Рассказать насчет оборотничества и заранее подготовить их с Кером… чтобы не было страшно. Чтобы не было дико. Чтобы безумная боль, от которой (она понимала теперь!) он не мог их избавить, не стала сильнее вдвойне от ощущения брошенности, покинутости и холодного равнодушия.
Однако он не старался, чтобы его понимали. Ему это было не нужно. И учеба эта тоже была не нужна. Хотя делать что-то наполовину он. видимо, не умел. Поэтому обучение Айры и стало таким… сложным.
Но. в то же время, сегодня она видела, каким он может быть. Ощутила разницу. Увидела, что он умеет объяснять без боли. Умеет учить без холода и причинять ровно столько мук. чтобы их можно было спокойно вынести. Викран дер Соллен прекрасно знает, как надо предупредить ученика о предстоящем испытании. Как помочь ему и правильно настроить, чтобы урок не перешел в смертельный поединок. Бывший Охранитель многое умеет. Действительно многое. Даже перекидываться в считанные мгновения, ничем не показывая собственную боль. Он умеет скрывать даже безразличие, если оно действительно есть, и ненависть, которая в нем живет наверняка…
Но почему он не сделал всего этого раньше?! Почему не позаботился предупредить?! Почему он так себя повел?! Почему отказался?!!..
ПОЧЕМУ?!
Айра устало прикрыла веки и с силой сжала виски.
— Скажи мне, Марсо, — наконец, бесцветным голосом спросила она. — Скажи, как бы ты поступил, если бы тебя заставили делать что-то ОЧЕНЬ неприятное? Что-то, чему отчаянно противиться душа? Что-то, что ты искренне презираешь или даже ненавидишь? Что-то, что способно оскорбить тебя больше, чем плевок в лицо, но чего ты при всем желании не смог бы избежать?
— Ну… мне пришлось бы серьезно поломать голову, — невесело хмыкнул призрак. — Придумать какой-нибудь способ выкрутиться. Например, сбежать… как ты. Или уничтожить помеху.
— А если сбежать нельзя? Если помеху нельзя уничтожить?
— Ну… в этом мире нет ничего, что нельзя было бы уничтожить.
— А что, если эта помеха — нелепая, невесть откуда взявшаяся и ничего не умеющая девчонка, которую тебе навязали силой? — прошептала Айра. — Сумел бы ты от нее избавиться?
Марсо разом помрачнел.
— Нет.
— Смог бы ее убить?
— Нет. Я же не чудовише.
— Хотел бы нарушить клятву, которую держал много лет?
— Нет, конечно! — воскликнул призрак. — Так я ж про это и толкую! Нельзя винить Викрана за то. что ты самим своим присутствием приперла его к стенке! И что Альварис — сущий мерзавец, которому нет дела до того, что вы терпеть друг друга не можете!
Айра на мгновение прикрыла глаза.
— Скажи, Марсо, а ты смог бы, не найдя другого выхода, довести меня тогда до отчаяния? Сделать так, чтобы я, в конце концов, закатила истерику, разрыдалась и побежала жаловаться директору о том, что ты творишь со мной на занятиях? Смог бы сделать так, чтобы я расписала эти ужасы как можно красочнее? Так, чтобы лер Альварис тоже ужаснулся