Обретение

— доказывать что-то, не раскрывая тайны Кера, было невозможно. А сделать этого по понятным причинам она не могла. Поэтому, терпеливо выслушав сумбурную речь приятеля, просто отвернулась и вежливо промолчала, подумав про себя о том, что Бриер был бы далеко не в таком восторге, если бы только узнал, что их общий учитель едва ее не убил. А также о том, какому унизительному осмотру он ее подверг, немало не озаботившись тем, что уже этим нанес ей глубокую, болезненную и до сих пор кровоточащую рану, о которой она, хоть и старалась, все равно не могла забыть.
Покон в Аргаире очень строг. Он запрещал незамужней девушке оголяться перед посторонним мужчиной. А в случае, если это вдруг происходило… даже если последствий не было никаких… низводил несчастную до такого уровня, что она и жить-то была не рада. В Лигерии и Карашэхе не водилось таких строгостей. В Иандаре с Поконом было намного проще. Однако Айра родилась в Аргаире. Пусть на окраине, в такой глубинке, что о ней многие вовсе не слышали. Однако Покон там был. И законы его были впитаны с молоком матери, строго соблюдались и искренне полагались незыблемыми.
Викран дер Соллен в один день разрушил ее представления о мире. Не заметив, растоптал ее страхи и отбросил их за ненужностью и неправильностью. Неудивительно, что Айра не желала ни слышать о нем, ни видеть его, ни обсуждать, ни, тем более, сносить его прикосновения. Однако ей приходилось это терпеть и постоянно напоминать себе, что подчиняется только ради их с Кером будущего.
Бриер только огорченно вздохнул, когда увидел ее закаменевшее лицо. Но он еще не знал о том, что боевой маг приходил к своей новой ученице каждый вечер. Как всегда, без стука и предупреждения — просто появлялся на пороге, без лишних слов указывал на постель, брался за ее голову и на протяжении целого часа заставлял терпеть свое присутствие, от которого все внутри буквально переворачивалось. После чего так же отрывисто бросал несколько ничего не значащих фраз, привычно дожидался безразличного «да» или «нет» и молча уходил, оставляя ее цепенеть от застывшей внутри ярости и искренне жалеть о том, что у нее пока слишком мало сил, чтобы ему противиться.
Пожалуй, это и было той главной причиной, по которой Айра больше не пыталась прогнать от себя Бриера — рядом с ним, благодаря легкому неунывающему нраву и поразительной способности переводить все в шутку, она отходила после приходов наставника. Разжимала кулаки, расслабляла сведенные плечи и переставала сжиматься в комок.
Бриер помогал ей прийти в себя. Он теребил ее, заставлял двигаться, постоянно дергал и тащил куда-то прочь. Он громко смеялся, охотно шутил, подтрунивал и всячески отвлекал от гнетущих мыслей о будущем. Он поддерживал ее самим фактом своего присутствия, и Айра не могла не испытывать искренней благодарности за эту помощь.
— Он хороший, — однажды сказала она Керу, когда Шипик бодрым шелестом доложил, что благополучно переправил парня на его сторону. — Действительно, хороший друг. Жаль будет, если он в нас разочаруется.
Крыс внимательно покосился, но ничего не ответил, а Айра, позволив ему обвиться вокруг своей шеи, тихонько вздохнула и, развернувшись, направилась прочь — навестить Марсо. Благо теперь, когда не было уроков, она могла себе позволить проводить в Хранилище все свободное время.
Господин Лоур, если и знал со слов Эйла о ненормальной сонливости ученицы в дневные часы, никогда ничего не говорил. А когда протягивал каждый день бокал с горьковатым настоем, неизменно приговаривал:
— Сон — такая же лечебная процедура, как пробуждение ауры, зашивание ран или этот чудный настой, в котором есть немало полезных трав. Когда спишь, тело и дух восстанавливаются гораздо быстрее, чем во время активного бодрствования, поэтому, леди, для вас созданы все условия для скорейшего выздоровления. Пользуйтесь этой возможностью и скорее поправляйтесь.
— Спасибо, лер, — вежливо улыбалась Айра и, не морщась, выпивала отвратительное на вкус зелье, от которого потом еще долго мутило. — Я стараюсь.
После чего возвращалась в постель, закрывала глаза и продолжала терпеливо ждать очередного визита Викрана дер Соллена.
Так прошла неделя.
На вторую, как и было обещано, господин Лоур самолично и весьма торжественно объявил, что теперь Айра достаточно окрепла, чтобы совершать самостоятельные прогулки. Разумеется, только в пределах близлежащего сада, и, разумеется, с жесточайшим ограничением на использование каких бы то ни было, даже самых крохотных чар.
Девушка на это смиренно опустила ресницы, не став огорошивать лекаря известием о том, что уже давно гуляет в саду без его разрешения.
— Спасибо, лер, — благодарно улыбнулась