Обретение

Бриер озадаченно поскреб затылок и поспешил следом, нагнал, услужливо распахнул дверь и, оглядев просторную комнату с тщательно застеленной кроватью, ровный пол, на котором красовался такой же светлый ковер, как в холле. Сделал быстрое движение кистью, заставив мгновенно исчезнуть со стены небольшое окошко. Зажег показным жестом несколько дополнительных светильников, чтобы было не так темно. Наконец, указал на внушительную гору учебников, громоздящуюся на крепком письменном столе, и почти извиняюще пояснил:
— Это твое. С одеждой я не знал, что именно тебе нравится, поэтому натащил всего понемногу. Обувь потом примеришь и поменяешь размер, хотя, надеюсь, я угадал. За окно прости — учитель, кажется, не хочет, чтобы ты вечерами где-то гуляла, а защитное заклятие на дверь я уже наложил. Без твоего ведома и желания сюда никто не войдет. Даже он.
— А ты?
— И я тоже, — кивнул юноша. — Это же женский корпус.
— Есть еще что-нибудь, что ты должен мне сообщить? — довольно сухо осведомилась Айра.
— Вроде нет.
— Тогда иди: скоро время обеда, а тебе еще надо успеть на урок.
Бриер удивленно вскинулся, но она уже отвернулась и принялась деловито осматриваться в новой комнате, которая, стоит признать, выгодно отличалась от ее промозглой кладовки. Даже одеяло есть… Айра невесело усмехнулась и спустила Кера с собственной шеи, чтобы тоже привыкал.
Юноша помялся у входа, но потом решил, что ей лучше побыть одной, и бесшумно испарился, вежливо прикрыв за собой дверь, но твердо пообещав, что завтра встретит ее у арки и самолично проводит на первое занятие.

За то время, что пришлось идти до виднеющегося на горизонте леса, Вэйр сто раз проклял свою невезучесть и вопиющую непредусмотрительность — за то, что не удосужился, на пару с собой и Дастом, затащить в портал хотя бы одну пару сапог. Потому что импровизированные портянки, намотанные на ноги, совершенно не спасали ни от холода, ни от острых камней, по которым приходилось скакать, регулярно рискуя свернуть себе шею. В конце концов, он с досадой размотал длинные ленты, нарванные из собственных штанин (другого материала под рукой просто не было), и дальше пошел босиком, чтобы не поскользнуться на мокрой тряпке и не свалиться в какую-нибудь щель. И только когда череда скал осталась позади, облегченно вздохнул, с огорчением оглядел замерзшие и сбитые в кровь пальцы, со вздохом обмотал ноги снова и опять поднялся.
Даст, словно прочитал мысли юноши, тоже огорченно вздохнул: да, сапоги им бы сейчас здорово пригодились. Хорошо хоть, скалы закончились и дальше росла только трава, по которой идти гораздо легче. Однако там имелась другая опасность — змеи. А также многочисленные коряги и норки грызунов, куда от усталости можно запросто провалиться, повредив лодыжку.
Мира на его руках неловко пошевелилась, в очередной раз робко попросив спустить ее на землю, однако мужчины не отреагировали: из них троих она была самой слабой и ранимой, а ее детские ножки были совсем не приспособлены для прогулок по острым камням или жесткому дерну. Поскользнется, сломает себе что-нибудь, и все — о поиске деревни можно будет надолго забыть. Куда ее такую потащишь? К тому же, подвернутая нога у нее до сих пор болела, хотя девушка ни разу за день не пожаловалась. Но в подобной ситуации даже Вэйр не стал возражать, когда Даст вдруг подхватил все сильнее прихрамывающую спутницу и дальше понес на руках.
Мира, снова не получив ответа на свою просьбу, расстроено притихла: то, что южанин несет ее на себе, заставляло чувствовать себя слабой и никчемной. Но мужчины были непреклонны — сиди и все! Попробуй тут, возрази. Поэтому она лишь огорченно вздохнула и обхватила мощную шею Даста двумя руками, потому что ей показалось, что так она весит немного меньше.
Тот только покосился, но ничего не сказал, а, перехватив свою ношу поудобнее, уверенно принялся подниматься по склону.
— Куда дальше? — отдышавшись, спросил Вэйр, когда насыпь осталась позади, и активно завертел головой.
Даст последовал его примеру и ненадолго задумался: берег моря остался далеко позади. Незнакомый лес, отступив от скал, почти в точности повторял его очертания. Дороги отсюда никакой не видно, однако идти вдоль самой кромки, все время оставаясь на виду, не слишком разумно — кто знает, что за люди тут живут и как встретят потрепанных путников? В то же время людей найти нужно. Однако и напрямик через лес не пойдешь — ноги собьешь окончательно. Да и, не зная местности, можно забрести в такие дебри, что потом вовек не выйдешь.
— На юг пойдем, — наконец, решил он. — Почти по самому краю. Чтобы и море было видно, и