Обретение

— вздохнула Мира.
— Ты не виновата.
— Все равно… наверное, это тяжело — постоянно видеть в другом человеке того, кто был тебе дорог.
— Да, — уронил Вэйр, и она огорченно шмыгнула носом.
— Прости.
— Вот глупая, — неожиданно улыбнулся юноша. — Если бы ты была ЕЮ, я бы не возражал. Правда. Ты такая же светлая, такая же чистая… клянусь, ты — замечательная! И я очень рад, что смог тебе помочь. А то, что ты на кого-то похожа… что ж, все мы, наверное, на кого-то похожи. Кто-то на мать, кто-то на отца, а кто-то — вообще на совершенно незнакомого человека. И что с того, что этого человека ты никогда не знал или же знал, но больше уже не встретишь? Главное, что ты есть, а все остальное уже не так важно. Как считаешь?
— Не знаю, — вздохнула Мира. — Я никогда об этом не думала.
— А ты подумай. И тогда поймешь, что никакой вины за тобой нет.
Девушка вяло кивнула, а затем снова затихла, старательно размышляя. Но при этом глаза ее ни на минуту не отрывались от скользящего по склону Даста, за которым оставалась широкая полоса примятой травы. Южанин двигался быстро и ловко, проворно уворачивался от выскакивающих навстречу стеблей, уверенно хватался на торчащие из земли корни, что-то отламывал, чтобы следующие за ним друзья не поранились, что-то просто пригибал. Где-то ненадолго задерживался, предупреждающе махая и крича насчет ям и больших камней. Иногда на мгновение останавливал взгляд на Мире, а потом быстро отворачивался и шел дальше, старательно не думая о том, что ему не слишком нравится, когда кто-то другой несет ее на руках.
— Откуда он родом? — неожиданно спросила Мира.
Вэйр удивленно покосился.
— Не знаю. Не спрашивал. С Нахиба, я думаю: только там у людей с рождения такая темная кожа.
— А бритая голова — это у них ритуал такой?
— Наверное. Спроси сама.
— Он… — Мира неожиданно смутилась. — Он такой большой…
— Ты что, боишься?
— Нет, — она поспешно замотала головой. — Просто… не знаю. Мне неловко рядом с ним. Но совсем-совсем не страшно.
Вэйр посмотрел острее и только вздохнул, правильно расценив румянец на ее щеках. Ну вот. Еще этого не хватало. Не зря этот могучанин ее из рук не выпускал даже тогда, когда в принципе можно было и дать ей пройтись немного пешком. Просто удивительно, что они вдруг встретились: он — темнокожий и мускулистый, она — светловолосая и хрупкая, как первый весенний цветок. Он грубоватый, с хриплым голосом и мощными ручищами, способными за раз согнуть сразу по две подковы. А она — слабая и беззащитная, однако умеющая каким-то чудесным образом освещать собой этот все еще темный, в сущности, мир.
Он мысленно покачал головой.
Конечно, тут виноват их общий плен, конечно, не могло не вмешаться ее чудесное спасение, неожиданно обретенная свобода. Конечно, в каждом из нас есть подспудное стремление защищать таких вот, невинных и слабых девчонок. Конечно, и он не мог не заметить ее необычной красоты. А она, разумеется, не могла не удивиться его поразительной силе. Они встретились. Это правда. Вот только выйдет ли из этого что-нибудь хорошее?
Вэйр не знал.
Однако, взглянув на смущенную девушку еще раз, вдруг твердо решил, что никому не позволит ее обидеть. Ни другу, ни, тем более, врагу. А уж если бы ему пришлось снова встать на той палубе между ней и плотоядной усмешкой Угря, он ни секунды бы не сомневался и сделал бы то же самое. Даже если бы знал, что на этот раз выплыть уже не сумеет.

Наутро ее разбудил знакомый звук гонга. Долгий, протяжный, словно намерено тянущий последнюю ноту, чтобы дать ей немного времени и окончательно решиться.
Айра, замерев на постели, внутренне сжалась.
— ДО-Н-Н-Н-Н! — величаво и тягуче прозвучало по коридорам. — ДО-Н-Н-Н-Н!
Она прерывисто вздохнула и, прижав к груди метаморфа, сделала нерешительный шаг к дверям. Ну, вот и все. Сейчас все и решится. Сегодня, наконец, станет известно, что ее ждет впереди и окажутся ли новые соседки такими же надменными и высокомерными, как те, старые. Такие ли они знатные. Такие ли недалекие и презрительные.
— ДО-Н-Н-Н… — прозвучал гонг в третий раз, и за дверью неожиданно стало очень шумно.
— Мама! Уже третий! — взвизгнул кто-то снаружи.
— Опять проспали! Лейла, лови гребешок!..
— Эй, а кто опять взял мою расческу?!..
— Алеа, ты чего копаешься? У нас сегодня Огонь, не забыла? Наш грозный Джинн снова будет сердиться, если ты по рассеянности перепутаешь комнату и заскочишь в класс после него!
— Хи-хи-хи… а вчера она не так долго собиралась, — донесся еще один ехидный голосок. — К симпатичному леру Легранчику, небось, бежала впереди