Обретение

уверенно, словно тоже в первый раз оказался в столь многолюдном месте.
Айра незаметно проследила за тем, как он растерянно оглядывается. Подумала о том, что парень наверняка из самых молодых. Однако рядом не оказалось никого, кто походил бы на него сложением или цветом кожи.
Честно сказать, парнишка ей неожиданно понравился, несмотря даже на цвет лица и бездонные черные глаза, которые, оказавшись в тени в колонн, выглядели немного страшновато. Но и привлекательно, чего скрывать. Кажется, это — исконная магия вампов, которая была чем-то сродни привлекательности эльфов. Тягучая, манящая и неодолимая. И, хоть молодой вамп тщательно прятал ее в глубине своих зрачков, хоть он ни на кого в столовой не посмотрел прямо, но на него все равно бросали косые взгляды, девчонки слабо улыбались, а парни незаметно пересаживались поближе, закрывая подруг от ненавязчивого очарования необычного ученика.
Правда, и шарахаться от него никто не собирался. Так, заметили, посматривали на всякий случай, но никто не вскочил и не помчался с воплями на выход, спешно разыскивая серебро или осиновый кол. Впрочем, серебро на вампов не действует, как со знанием дела сообщил недавно Марсо. И осина тоже. И деревянный кол в сердце. Да и сердца у них было два, так что убиение вампа на самом деле представлялось весьма проблематичной задачей. Именно благодаря этой своей особенности и тому, что они умели заращивать раны с поразительной скоростью, когда-то и родились легенды об их неуязвимости. А также появилось стойкое заблуждение о том, что они — мерзкая нежить и проклятые упыри.
Проклятия на вампах не было сроду, как заявил с уверенностью все тот же Марсо. К нежити их подвид тоже не относится. Но вот то, что дважды в год им требовалась свежая кровь (хотя и необязательно человеческая) — самая что ни на есть грустная правда. Собственно, им требовалась не столько кровь, сколько содержащаяся в ней жизненная сила, которую с успехом заменяли специально изобретенные Ковеном много веков назад эликсиры, однако обыватели о том не знали и, надо полагать, знать не желали. Так что для абсолютного большинства смертных вампы до сих пор оставались «исчадьями ада», «проклятыми кровососами» и «ночными убийцами». Что, разумеется, заставляло Ковен и дальше скрывать сам факт существования этого малочисленного народа от чужих заблуждений и суеверий.
Вампов Айра давно не боялась. Впрочем, как и виаров. Поэтому ничем не показала, что заметила появление и тех, и других. Вернее, вамп в столовой был пока один, а вот виаров зашло целых трое. И теперь она своими глазами могла убедиться в правильности и безукоризненной точности недавнего определения Бриера — иначе, как «здоровыми, грубыми и с длинными волосищами» их было не назвать. Только она бы еще добавила: громадные и свирепые. А лучше — хамоватые, самоуверенные и совершенно дикие.
Двигались они слаженной тройкой: один — самый крупный и, видимо, главный — впереди, остальные двое — чуть подальше, выглядывая из-за его плечей и, одновременно, защищая ему спину. Все трое массивные, мускулистые, причем настолько, что этого не скрывали даже плотные серые рубахи, нарочито распахнутые на груди. Сами грудные клетки широки, мышцы так и гуляют под кожей, над ними курчавятся темные волосы, смутно напоминающие густой волчий подшерсток. Такие же волосы, только очень длинные, забраны сзади в небрежные хвосты и высоко подняты, чтобы не мешались при драке. Действительно — довольно грубые, слегка вьющиеся, плотно лежащие на затылках и способные смягчить даже предательский удар, если вдруг кто-то сумеет подобраться сзади. Лица у всех жесткие, мрачные, брови густые, неприятно сросшиеся на переносицах. Глаза хищные, темные, почти черные, но в зрачках и сейчас тлеет знакомый желтый отблеск, готовый в любой момент полыхнуть поистине звериной яростью.
Оборотень, идущий самым первым, больше напоминал собой тугой комок мышц, чем обычного человека. Он был невероятно, просто угрожающе велик, очень широк в плечах. От него так и веяло аурой немыслимой, нечеловеческой мощи и смертельной угрозы. Тот виар, что прикрывал его слева, имел более светлую гриву нестриженных с рождения волос, казался чуть приветливее и мягче, но не настолько, чтобы вежливо улыбнуться ему в ответ. А тот, что шел справа, имел насыщенный медный цвет шерсти… ну, почти что шерсти… однако был не менее свирепым и могучим, чем вожак. Смотрел цепко, остро, почти с вызовом, словно молча спрашивая, найдется ли в округе хотя бы один смельчак, который рискнул бы заступить ему дорогу.
Однако никто не рисковал. Напротив, дорога перед недобро ухмыляющейся троицей очищалась так резво, словно там работала невидимая метла. Адепты вроде бы случайно отходили,