Обретение

комнатам. После чего благополучно полистала учебники, тут же отбросила их в сторону, потому что там давно не было ничего интересного. Извинилась перед девочками за то, что не сможет поприсутствовать на ежевечерних посиделках и, отговорившись работой в Оранжерее, проворно сбежала.
Разумеется, Бриер был уже на месте. Разумеется, он был очень недоволен. Разумеется, он не стал дожидаться полуночи, как уговаривались, и, конечно же, сразу решил, что его пытаются обмануть.
— Ты рано, — скупо обронил юноша, когда Айра примчалась к заветному вьюнку.
— Нет, я не рано, а вовремя, — запыхавшись, выдала она, когда остановилась. — Если ты не забыл, мне надо показаться на глаза госпоже Матиссе ДО того, как отбарабанят отбой. Сделать все, что нужно, благополучно уйти и только в полночь встретить тебя, чтобы спросить: ты чего дуешься?
Бриер недоверчиво покосился.
— Что у тебя за дела с Дакралом?
— Никаких дел, — искренне удивилась Айра, бестрепетно раздвигая ветви вьюнка. — Я его пару раз видела и все. Однажды (он уже тебе сказал) этот тип заявился прямо в Оранжерею, чуть не до смерти меня напугав, потом явился снова, чтобы посоветовать об этом помалкивать. А затем… а-а-а… даже не знаю, как и объяснить
— Ты уж попробуй, — в голосе парня зазвучала издевка. — Я очень постараюсь понять. Если, конечно, тут нет никакой страшной тайны.
Айра на мгновение задумалась о том, что стоит говорить, а о чем имеет смысл промолчать, но потом подметила, что он действительно обижен, и сдалась.
— Хорошо. Только учти: если проболтаешься, меня съедят живьем.
— Кто?
— Сам знаешь, — буркнула она, но, скрепя сердце, все-таки рассказала про Волчий лес, нарушенную границу, игры в догонялки с ничего не понимающими виарами… только о никсе она благоразумно умолчала, деликатно обойдя этот вопрос стороной. Не сказала, что Кер на самом деле — дикий. И не упомянула о том, что именно Викран дер Соллен ударил ее первой. Впрочем, о нем она вообще постаралась не упоминать. А остальное выложила, как на духу, и выжидательно посмотрела, с беспокойством следя за неподвижным лицом друга.
Когда Айра умолкла, Бриер очень долго молчал, силясь себе представить, что за безумства она творила, когда бегала серой волчицей, и как должны были оторопеть виары, сообразив, кто скрывался под этой маской. Но зато теперь он, наконец, понимал, отчего у Керга, когда он услышал ее имя, так забавно вытянулась физиономия, почему оба его приятеля так неприлично вытаращились на Айрины волосы и с чего это вдруг некоторое время назад Дакрал так крепко с ними сцепился, со злорадством теперь вспоминая, что всех оставил в дураках.
— Ну, ты… даешь! — осмыслив услышанное, выдохнул Бриер. — Это ж надо… целый месяц… и никто не знал! Айра! А мне ты почему не сказала?!
— Без понятия, — призналась она, смущенно теребя край мантии. — Мне показалось, что это очень личное. К тому же, на первых порах я честно считала, что это просто сон.
— А разве метаморфы так умеют? — вдруг подозрительно прищурился парень. — Я знаю, что они могут чувствовать хозяина. Что хозяин, в свою очередь, умеет чувствовать своего метаморфа, но чтобы он свое сознание переносил в тело метаморфа…
Айра тихонько шмыгнула носом.
— Кер умеет. Я же говорю — он умный. А теперь я побегу, ладно? Не то мадам Матисса выйдет меня встречать сама. Ты же еще не передумал помогать мне с Иголочкой?
— Нет, — вздохнул Бриер. — К полуночи вернусь. Я же обещал?
В Оранжерее она провозилась долго — только к полуночи и управилась. Потом, под строгим надзором суровой травницы вежливо покинула ее главное детище, аккуратно вернула вьюнок на место, незаметно спустила с рук Кера, который тут же исчез в темноте, и спокойным шагом направилась в сторону корпусов — на тот случай, если мадам Матисса что-нибудь заподозрит. А по пути старательно размышляла над еще одним важным вопросом: как ей теперь попасть в Хранилище? Ведь через Оранжерею уже не пройти — дер Соллен поставил снаружи такую Сеть, что после отбоя Айра не могла не только отойти от Шипика дальше, чем на пять шагов, но и от входной двери не смела удалиться больше, чем на шаг. То есть, только открыть ее, шмыгнуть к стене, сделать то, что надо, а потом так же осторожно уйти. Причем судя по сложности и тщательности этой дурацкой «охранки», как такие Сети называла Лира, проклятый маг провел не один час, перенастраивая ее персонально на свою новую ученицу. И это означало лишь одно — до заветной дверки в стене первого корпуса она больше не доберется, и в Хранилище, соответственно, уже не попадет.
Конечно, дер Соллен не знал о Марсо и о том, что она частенько проводит ночи в его волшебном Кресле, однако своей Сетью сумел враз подгадить так, что