Обретение

время в подчинении у лерессы дер Ваги, извиниться перед Иголочкой, а потом со всех ног бежать обратно. После чего вприпрыжку одолевать лестницу на свой этаж, по пути отбиваться от назойливых и вездесущих девчонок, страстно желающих узнать, когда она успела так сильно очаровать неприступного эльфа. Потом отпихивать от себя обрадовано вскинувшегося Листика, с восторгом встретившего возвращение любимой хозяйки, которую он так долго искал по всей Академии. И лишь после этого на мгновение присесть на кровать, чтобы сцепить подрагивающие руки, вскинуть наверх голову, где Кер заканчивал последние узелки на своей Сети, крепко зажмуриться, глубоко подышать. А потом встать в центр комнаты, коротким жестом активировать сразу три слоя защиты, подхватить рухнувшего с потолка Кера, чья Сеть теперь тоже была включена в ту, которую Айра терпеливо плела всю неделю. Наконец, поднять руки, набрать в грудь побольше воздуха, мысленно потянуться к Источнику, долженствующему стать природным стабилизатором. Уже привычно зачерпнуть немного тумана из своего странного Озарения, выплеснуть его наружу, формируя и требуя от него подчинения, а затем неслышно прошептать:
— Аиро… сэтуре… торо!
И, открыв после этого горящие лиловыми огнями глаза, неверяще увидеть матово светящуюся такими же лиловыми искрами воронку телепорта.

С обрыва Вэйру и Дасту пришлось спускаться почти полчаса, постоянно оскальзываясь, откидывая с лиц гибкие ветки, стряхивая с плеч мокрые капельки с листьев, и с вожделением посматривать на раскинувшуюся внизу бухту.
Она выглядела нетронутой и девственно чистой, будто сохранилась в неприкосновенности с первого дня творения. Глубоко забирающаяся в сторону суши, идеально ровная, круглая, усыпанная по краю мягчайшим белым песком, на который лениво накатывались прозрачные и совершенно спокойные волны. Вдаль от нее убегал бескрайний голубой горизонт, искрящийся под солнцем настоящими природными бриллиантами. Синее небо было невероятно высоко и, одновременно, чисто, как слеза младенца. Поверху лениво гулял теплый ветерок. Высокие скалы, окружившие бухту со всех сторон заботливыми ладонями, не пропускали внутрь ни одной тучи или холодного порыва ветра. Только с моря и долетал порой игривый прохладный бриз, но он был слишком слаб, чтобы вызвать заметный дискомфорт. И повсюду царило удивительное чувство покоя, поразительного умиротворения, неги. Оно буквально пропитывало насквозь. Заставляло расслабленно опуститься на песок, прижаться к нему лбом и блаженно прикрыть глаза, наслаждаясь каждым мигом, каждым вздохом и чувством сопричастности к некой древней тайне.
Прямо чудо какое-то. Уютная колыбель жизни. Настоящая жемчужина.
И Даст, первым ступивший на теплый берег, пораженно покачал головой.
— Невероятно…
— Как красиво! — благоговейно выдохнула Мира, когда Вэйр, наконец, ее отпустил. — Никогда не знала, что бывает такая красота! Просто чудо!
Южанин прошелся вдоль полосы прибоя, недоверчиво попинал мягкие волны. Наконец, зачерпнул пригоршню чистейшей воды и плеснул себе в лицо.
— Теплая! — ошарашенно обернулся он. — Вы не поверите: она теплая!
Девушка нетерпеливо притопнула босой ножкой и, больше не сдерживаясь, бегом кинулась к воде. Влетела с разбегу по самый пояс, радостно засмеялась, потому что суровый нахибец был прав, шумно плеснула воду ладошками и счастливо обернулась.
— Вэйр, посмотри! Она и правда теплая!
Однако юноша неожиданно нахмурился: что-то смутно тревожило его. Что-то подсказывало, что так неправильно. Ну, не может быть в природе такого, что на одном и том же берегу, на расстоянии меньше, чем один дневной переход, случилось такое чудо. Вчера они замерзали на холодном ветру. Зябко ежились, когда от моря долетали соленые брызги. Вчера они едва не погибли в его холодных (действительно холодных, прямо ледяных!) объятиях, а сегодня…
Он нахмурился еще сильнее и, подойдя к морю, осторожно опустил в воду ладонь. Но почти сразу убедился: Мира права — вода оказалась неестественно теплой. И он тоже прав — такого никак не могло быть. По определению. Но, тем не менее, было.
Вопрос в другом: ПОЧЕМУ?
Вэйр медленно провел рукой по волнам, ощущая внутри нечто странное. Чувствуя себя будто… обманутым. Он не знал точно, что за мысль не дает нему покоя, но продолжал ласкать море ладонью, вслушивался в его мерный шепот, старательно пытался понять и распознать в этом шепоте чей-то голос… а потом резко поднялся.
— Уходим, — отрывисто бросил непонимающе обернувшейся Мире. — Сейчас же. Немедленно.
Она ошеломленно