Обретение

хлопнула длинными ресницами, искренне недоумевая: в чем дело? Что случилось? Они так сюда стремились, так долго шли, устали, проголодались и едва не бежали, завидев издалека это природное чудо. Здесь тихо. Мирно. И так хорошо, что никакими словами не описать. А теперь он говорит, что надо уйти?!
Даст, заслышав странные нотки в голосе юноши, поспешно отер мокрое лицо и вопросительно взглянул.
— В чем дело?
— Что-то не так, — медленно уронил Вэйр, пристально всматриваясь в безбрежный горизонт. — Мне не нравится.
— Что-то чувствуешь? Магия опять проснулась?
— Не то что бы… просто вода волнуется. Она не должна быть теплой, и она это понимает. Она НЕ хочет быть теплой. Не привыкла. Это неправильно. Ее цвет — холодный, темный, а не такой, как сейчас. И я этого тоже НЕ понимаю, поэтому нам лучше уйти. Море не могло разом потеплеть после того, что мы с вами видели. А если и могло, то лишь по одной причине.
— Магия, — моментально помрачнел южанин, и Вэйр согласно наклонил голову.
— Да. Думаю, где-то поблизости есть маг, который сделал это место пригодным для жизни.
— Тебе не стоит с ним встречаться, — Даст тоже нахмурился.
— Знаю. Я прямо чувствую, что ты прав.
— Маг? — удивленно посмотрела на мужчин Мира. — Но тут никого нет! Ни людей, ни лодок, ни домов! Зачем он это сделал, если здесь никто не живет?!
Вэйр странно втянул ноздрями соленый воздух и, неожиданно уловив в нем какой-то привкус, тихо прошептал:
— Нет. Если мы кого-то не видим, это вовсе не означает, что берег пустует.
— Так! Уходим! — отрывисто бросил Даст и принялся торопливо выбираться из воды. — Мира, перемотай ноги. Вэйр, если что-то чувствуешь, продолжай себя слушать. Все на траву! Прочь с песка! Я попробую убрать наши следы!
Девушка, вздрогнув от столь резкого перехода от неги к почти прежнему страху, поспешно вышла на берег и отжала намокший подол. А затем проследила за напряженным взглядом нахибца, со все возрастающей тревогой оглядела бесконечно далекие и крутые склоны, по которым им при всем желании будет нелегко подняться обратно, вдруг почувствовала, что находится в одной огромной ловушке, и внутренне сжалась.
— Всевышний… отсюда некуда идти!
— Есть проход между скалами, — отозвался Даст, задержав взгляд на отчетливо виднеющемся разрыве в стене многочисленных деревьев, над которым висел такой же широкий провал в высокой каменистой гряде. Как раз напротив входа в бухту. — Вон там. Мы пойдем туда. Вэйр, что у тебя?
— Пока ничего.
— Хорошо. Если что учуешь — скажешь. За мной!
— Нет, — вдруг тихо, но твердо возразил Вэйр. — Первым пойду я. Если наткнемся на мага, вам лучше быть в стороне.
Даст мгновение смотрел в непривычно потемневшие глаза юноша, но потом кивнул и, взяв Миру за руку, послушно отступил. Вэйр, в свою очередь, невесело хмыкнул, понимая, что много на себя берет, но иного пути он не видел — встречать незнакомого мага ему отчего-то не хотелось. И быть насильно забранным в Академию — тоже. А не хотел он туда по той причине, что когда-то из-за магов пострадала его семья. Когда-то из-за них и их проклятого колдовства он потерял сестру. Не так давно из-за этого же его выгнал из дому отец, и Вэйр клятвенно пообещал вернуться… матери пообещал! На пороге дома поклялся, ненавидя себя за ее слезы!
Но так и не пришел.
Когда-то, еще будучи мальчишкой, он страстно хотел, чтобы приезжие маги, рассылаемые Ковеном во все Четыре Королевства, признали в нем нечто особенное. Когда-то он грезил о том, чтобы попасть к ним в ученики. Днями и ночами напролет мечтал о далекой Академии, тщетно старался увидеть в себе что-то, что могло привлечь строгий и придирчивый взгляд чародеев. Уехать вместе с ними в новые земли. Взлететь с этой грешной земли, как взлетают в небеса гордые орлы. Вырваться из родной деревни, повидать мир, встретить новых людей. Стать кем-то особенным. Кем-то могучим и сильным. Кем-то, кто может повелевать и отдавать приказы, а потом вернуться и с гордостью показаться отцу, говоря: «смотри, каким я стал!» И так было ровно до той ночи, когда магический туман впервые в его жизни смертоносным покрывалом опустился на родной дом.
С тех пор Вэйр испытывал к магам стойкую неприязнь. Он забыл о своей мечте. Он почти возненавидел Ковен за то, что тот допускал существование тех, кто отправляет в деревни проклятый туман, но при этом понимал, что выступить против него не сможет ни сегодня, ни завтра, ни через десять лет. Да и как воевать с теми, кто способен одним движением бровей разрушать целые горы? Поэтому в какой-то мере он смирился. Принял мысль о том, что в одиночку ничего не сможет сделать. Однако в тот день, когда туман вернулся, а суровый отец выгнал его из дому, Вэйр