Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
в его глаза. — А теперь ты клянись, что выпустишь ляхов живыми из своей усадьбы, что позволишь им уйти. Клянись, что границу они пересекут живыми, что не будешь преследовать их. Не на образах и на кресте, нет! Родом своим клянись, памятью и покоем твоего отца умершего клянись!
Северский прищурил глаза, злясь той ловушке, что она расставила для него, но все же проговорил:
— Клянусь памятью и покоем своего отца умершего, что ляхи уйдут через границу живыми, и я не буду преследовать их!
Только после этого Ксения позволила слезам, что давно подкатили к глазам, пролиться по щекам тонкими ручейками. Вот и все. Она спасла жизнь и душу Владислава, пусть и ценой собственных!
Северский отпустил ее, и Ксения медленно опустилась на ковер, чувствуя себя совсем обессиленной и телом, и душой, склонила голову не в силах смотреть на него, того, с кем отныне она связана до конца своих дней. Она не видела, как он ушел — так же беззвучно, как и прокрался в ее терем некоторое время назад, очнулась лишь, когда Марфа тронула ее, скользнув ладонью по щеке.
— Что ты, Ксеня? Боишься?
— Я готова. Идем!
После все пошло, как по маслу. Северский сдержал слово — ратников на заднем дворе почти не было, а охранник, стоявший прежде у двери хладной, отлучился в темноту, будто по нужде. Марфа быстро провернула ключ и отворила дубовую дверь, а Ксения проскользнула внутрь, принялась теребить спящих пленников: «Быстрее! Просыпайтесь! Быстрее! Уходите!» Сначала они ничего не понимали, сонные, уставшие, некоторые едва стоящие на ногах от голода и пыток, но позднее зашевелились, поспешили один за другим к выходу. Тут Ксению больно схватила за шею чья-то широкая ладонь, перекрывая доступ воздуха, подняла чуть вверх, и она забилась, пытаясь скинуть с горла чужую руку.
— Сука! — прошипел в темноте голос Ежи. — Я ведал, что он сгинет из-за тебя!
— Нет! Нет! — пыталась прошептать Ксения. — Жив! Он жив! Помоги…
Ежи, услышав эти хриплые слова, отпустил ее горло, но больно сжал кисть, потянув за собой к выходу, где уже несколько ляхов удавили охранника и едва не погубили еле дышащую от страха Марфу, прижали ее к стене, так же, как ранее Ксении, сдавливая горло.
— Стойте! Стойте! — взмолилась Ксения. — Что вы творите? Мы же вызволить вас решили…
— А сперва едва не умертвили! — процедил один из ляхов. — Дзякуем за подмогу такую!
Ксения хотела возразить, оправдаться, но ей не дали — Ежи потянул ее снова, прошипев в ухо: «Веди к пану!», и она подчинилась. Маленькими перебежками, из тени одних построек в тень другой они достигли самого края двора, где располагался бывший колодец, превращенный по велению Северского в орудие медленного убийства.
Ежи кивнул головой, и несколько ляхов метнулись в решетке, что закрывала сверху колодец, но открыть его не смогли.
— Ключ! — прошипела Марфа, метнувшись к ним, вкладывая в пальцы одного длинный железный ключ. Ксения тоже рванулась бы к колодцу, не удерживай ее сейчас так крепко Ежи такой стальной хваткой, что с рук еще долго сходили синяки.
Сдвинули в сторону тяжелую железную решетку. Марфа подала веревку, что взяла с собой, и один из ляхов, обвязавшись за пояс, стал спускаться в чернеющую глубину. Только женщины, Ежи и два ляха, опускающие в колодец своего товарища остались подле этой ямы. Остальные рассыпались по периметру двора, чтобы устранить возможную опасность для беглецов. Ксения то и дело оглядывалась, скользя внимательным взглядом по темноте, ожидая, что вот сейчас раздадутся громкие крики, и выйдет из тьмы Северский, неся с собой смерть. Но кругом было все тихо и спокойно, только где-то вдали слышался звук кузнечиков, что не желали спать этой ночью.
— Ждешь своего ненаглядного? — ехидно спросил Ежи, намекая на ее мужа, но она посмотрела на колодец и только одно обронила:
— Жду. Затем и тут!
Когда лях, спустившийся в колодец, пустился в обратный путь, то те, что держали веревку в руках, совсем обессилели, и тогда Ежи бросился им на помощь, оставив Ксению одну в стороне. К ней тут же подошла Марфа, обняла за плечи.
— Почему он молчит? — прошептала в отчаянье Ксения, но служанка ничего не ответила. Кто знает, что могло случится за эти часы? Ляха так сильно избили прежде, чем кинуть в колодец, он еще мог переломать руки-ноги и умереть от боли и шока за это время.
Вскоре два силуэта показались над колодцем, и лях перекинул в руки Ежи Владислава. Ксения тут же бросилась к ним, но старый лях отстранил ее прочь, не подпустил к шляхтичу. Она уже была готова накинуться на Ежи с кулаками, злая, совсем не соображающая в этот момент ничего. Единственное, что она хотела — убедиться, что Владислав жив, и ради этого она бы и горы свернула ныне!
