Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
— Цо? Цо? {2}— вдруг раздался тихий шепот, шевельнулась голова шляхтича, и ляхи тотчас склонились над ним. Ксения же зажала рот рукой, чтобы не закричать в голос от облегчения. Жив!
— Бежим мы, сынку, от ирода этого, — прошептал Ежи в ответ так же по-польски, и Владислав вдруг схватил его за рубаху.
— Иди до нее! До нее, слышишь? До панны!
Было что-то в его голосе, что заставило всех замереть на миг на месте, только Ксения, растолкав ляхов, протиснулась вперед, схватила пальцы Владислава.
— Тут я, лада моя, рядом я, — прошептала она, целуя его руку, и он повернул голову в ее сторону, хотел двинуться к ней, но тут же откинулся назад, теряя сознание от боли.
— Ноги сломаны, — проговорил тихо за спиной Ксении лях, что доставал Владислава из колодца. Он говорил на польском языке, но она поняла каждое слово, сжала сильнее пальцы шляхтича. — Обе ноги. Рука одна плетью висит. Тоже похоже того… Нести надо будет.
— Тогда понесли! — распорядился усатый лях. Он же первый и подхватил Владислава со словами: «Прости, сынку, но терпи!», когда тот дернулся и застонал от боли, но в сознание не вернулся тем не менее. — Куда идти? Показывай давай!
И женщины поспешили указать путь к задним воротам, через которые еще недавно увозили мертвых товарищей ляхов в колымаге. Уже за воротами, оставив позади мертвых сторожевых, спеша по мокрой траве к пологому берегу реки, на котором виднелись челны, Ксения не могла оставить мыслей о том, что ждет их. Вдруг Северский устроил засаду у реки? Вдруг из челнов и из зарослей кустов полетят в ляхов стрелы и болты из самострелов? Но тишина царила над широкой гладью реки, только с тихим плеском качались на легких волнах лодьи.
— Мгла ест. То дюже добже! {3}— прошептал Ежи, аккуратно опуская шляхтича в траву. Ляхи же разошлись в стороны, стараясь как можно тише пробить дно у челнов, чтобы их не могли преследовать по реке. Марфа ушла искать спрятанный узелок со скудной провизией в дорогу, а также с корпией и травами, чтобы лечить раны ляхов в пути. — Смотри за ним, панна! Пойду помогу!
Ксения тут же склонилась над лежащим в траве Владеком, стараясь рассмотреть в неясном свете, насколько серьезны его раны. Лях сказал тогда, что сломаны ноги, и, похоже, рука левая, а после того, как прощупала ребра, распахнув рваную рубаху на груди шляхтича, убедилась, что ее догадки вчерашние верны — нескольким ребрам тоже не удалось остаться целыми. Еще кровоточили следы от ударов кнута, и дурно выглядела обожженная ладонь. А вот лицо… Ксению пугало лицо Владислава, особенно те темные пятна, что были на месте глазниц. Неужто Северский ослепил его?
Она быстро сбегала к реке, смочила в воде шелковую ткань ширинки {4}, что прихватила с собой по привычке, уходя из терема. Стала стирать с лица Владислава кровь, стараясь касаться его кожи, как можно легче. Она смыла кровь и со лба, и с щек, и с носа, но вот глаз по-прежнему боялась дотронуться, опасаясь коснуться ненароком открытой раны.
От холодной воды, струящейся по его лицу, Владислав вдруг пришел в себя, дернулся под ее руками, и Ксения поспешила успокоить его, удержала его на месте. Он положил свою широкую ладонь на ее, сжал ее тонкие пальцы.
— Кто тут? — обеспокоенно спросил Владек, а после вдруг замер, вспоминая. — Ты ли то, Ксеня?
— Я, — откликнулась Ксения, и он повернул голову на ее голос, протянул другую руку в ее сторону.
— Что за звук? — спросил он. До них долетал глухой перестук, с которым ляхи продалбливали дно лодей. — Что за страшный звук! Как будто комья земли о крышку гроба!
— То дно лодей дырявят твои люди, — ответила Ксения. Она с замиранием сердца вдруг отметила, как он вертит головой из стороны в сторону, явно не видя ничего перед собой, пытаясь по звуку определить, что происходит кругом. — Дощатое еще легко пробить, а вот насады {5}…
Она замолчала, прикусив губу, удерживая слезы, что так и норовили сорваться с ресниц, и, видя, как Владислав слепо ищет ее рукой, поспешила поймать его ладонь, прижала ее к своей щеке.
— Ты тут, со мной, драга моя, — прошептал Владек, гладя ее нежную кожу. — Ты снова пришла за мной. Ах, если бы я мог запретить тебе! Но разве удержать тебя, коли ты решила?
— Как я могла оставить тебя? — ответила она. — Как могла позволить тебе умереть? И ты бы не оставил меня, верно? Вот и я не могла… пришла за тобой.
— Они не обидели тебя, мои люди? — встревожился Владислав. — Ты сильно рисковала, моя драга, идя в камору. Они ведь злы на тебя и твою девку за обман. Могли ведь и удавить.
— А ты? — спросила Ксения, замирая сердце. — Ты зол на меня?
— А мне все едино ныне, — прошептал Владислав. — Я тогда, на дворе, вдруг понял — хоть режь меня ты, хоть коли, лишь
