Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
свое место на небосводе в это утро, когда поредевшая листва уже не служила укрытием. Да и валах Владислава, жующий траву, недалеко от рощицы, не мог не привлечь внимания.
Но всаднику и не надо было приглядываться, чтобы отыскать эту парочку в рощице. Он ехал туда уверенно, потому что он знал, что найдет их именно там.
Не доехав до рощицы на два десятка шагов, Ежи придержал коня и свистнул Владиславу, показывая знаком, что тому следует подойти к нему. На лбу шляхтича снова появилась глубокая складка, что не могло не встревожить Ксению.
— Что-то стряслось, как думаешь?
Владислав медленно отвел руки Ксении от рукавов жупана, в которые она отчего-то вцепилась с силой, поочередно коснувшись их губами.
— Не думай о плохом, не надо, — прошептал он ей и, поцеловав нежно в лоб, прямо под травы венка, прошептав «Подожди меня тут», направился к Ежи, на ходу прикрепляя к поясу саблю. Он видел, как хмурится Ежи, совсем по-иному, чем обычно, как сильно он сжимает повод в руке, как утирает лоб шапкой, хотя солнце еще не грело во всю силу.
А потом, по какому-то наитию, Владислав обернулся к Ксении, стоявшей у березы, полуобняв ту рукой, прислонившись щекой в шершавой коре, словно ища поддержки ныне у дерева. Ее глаза смотрели настороженно сперва, а потом она улыбнулась ему в ответ на его улыбку, несмело кивнула. Его лесная чаровница, его драга, его кохана…
Ксения не отрывала ни на миг глаз от Владислава, который уже подошел к Ежи и что-то спрашивал у того, поправляя пояс. Получив его ответ, он замер, будто окаменел о тех слов, что услышал от усатого поляка, и Ксения тоже резко выпрямилась, разгадав по поведению мужчин, что дело явно неладно. А потом Владислав вдруг сорвался с места, вырвав из пальцев Ежи рукав жупана, за который тот пытался удержать его, побежал к своему валаху и, в мгновение ока взлетев в седло, помчался куда-то прочь, сломя голову, даже не взглянув на замершую в удивлении Ксению.
Она не стала ждать, пока Ежи направится к ней, сама бросилась к усатому поляку, с трудом управляясь с намокшими от росы длинными юбками, схватила того за руку, едва добежала до него.
— Что? Что стряслось? Что-то на дворе? С Крышеницкими? — забросала она вопросами Ежи, а потом снова повернулась в ту сторону, куда сломя голову умчался Владислав.
Нет, не к дому пана Петруся гнал коня тот, совсем в другую сторону, на луг, где, резко остановив валаха, Владислав вдруг опустился на колени траву. Это произошло так внезапно, что Ксения, решив поначалу, что Владек упал, сброшенный конем, закричала в голос, метнулась к нему. Но даже с места не смогла сдвинуться, схваченная сильными руками Ежи, который задержал ее, невзирая на ее отчаянное сопротивление.
— Не надо к нему! Оставь его ныне! Не стоит!
Но Ксения пихалась изо всех сил, видя, как склонился Владислав к самой земле лбом, будто молясь, укусила Ежи за ладонь, закрывающую ей рот, скрывающую ее вопли.
— Тише! Тише, кошка! Послушай меня! — прошипел он ей прямо в ухо, больно вцепившись в ее предплечья, прижимая к себе. — Ему надо побыть одному нынче! — Ксения замерла, потрясенная той силой и решимостью, что прозвучали в голосе Ежи, будто он был готов на все, лишь бы удержать ее на месте. Потому затихла, кивнула головой несмело, мол, продолжай. — Текун приехал, что был послан разыскать пана в землях московитских любой ценой. А по пути он сюда завернул, чтобы и пан Крышеницкий весть узнал, как родич. То о пане Заславском, отце пана Владислава… Помер он…
Два коротких слова, но они заставили Ксению окаменеть, как недавно замер Владислав, не веря вести, принесенной сюда из земель Заславских.
«…Если б никогда пан Заславский, отец Владислава, никогда не встречался им!», всплыла в голове жестокая мысль, осуществление которой казалось ей разрешением многих ее трудностей. А потом ноги ее вдруг подкосились, и только руки Ежи удержали Ксению от падения в траву.
— Что ты? Что ты, панна? — успел он подхватить ту, когда она качнулась.
Пышный венок из трав и мелких цветов розмарина, это символа вечной памяти, не удержался при этом на голове Ксении и упал. Ежи не стал его удерживать, обхватив тонкий стан Ксении, помогая той, бледнеющей на глазах медленно опуститься в траву. К чему теперь эти свадебные цветы…?
1. Одно из названий полонеза (в то время — ходзоный), с которого всегда начинались танцы на праздниках и пирах
Только когда Владислав спустя некоторое время поднялся с колен, Ежи отпустил Ксению. Только тогда она смогла подбежать к нему, подобрав юбки, едва не упав, запутавшись в длинной траве, что так и мешалась под ногами.
