Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
ласки и нежности, а потом высвободился, убрал ее руки от лица.
— Аминь. Ты позволишь мне? — он кивнул на дверь за ее спиной. Магда снова помрачнела, будто туча набежала на ее черты. Как и тогда, когда уводила за собой Ксению.
— Это нареченная пана? Нареченная? — с легким нажимом на последнее слово, произнесла Магда. Владислав кивнул, сдерживая злость, что вдруг накатила на него волной. Как же он устал от всего этого! Как он устал!
— Нареченная, Мадзя, — кивнул он, называя ту коротким именем, как когда-то звал в детстве. Магда поджала губы и покачала головой. Он понял — она уже узнала, что Ксения схизматичка, помогая той раздеться. Греческий крест никогда не перепутать с католическим распятием. И только не Магде, что потеряла сыновей обоих от руки московитов.
Магда же вздохнула громко, приложила ладонь к распятию на груди под рубахой, но ничего не сказала. Только снова посмотрела с какой-то тоской в глазах на Владислава, пропуская того к двери, позволяя войти в комнату.
В небольшой спаленке было немного прохладно, ведь только некоторое время назад затопили камин, отделанный многоцветной расписной кафлей {5}. Плотные шторы уже были опущены вниз, а потому еще одним источником света в комнате были только толстые свечи, стоявшие на невысоком комоде и на столике у кровати. Низенькая плотная служанка суетилась у деревянной лохани, стоявшей в центре спальни. Она сыпала травы, что тут же, коснувшись горячей воды, отдавали свой аромат, наполняющий комнату дивным благоуханием.
Владислав не сразу увидел Ксению. Она сидела на постели с противоположной от двери стороны, прислонившись к столбику кровати, скрытая занавесью балдахина. Рядом с ней стояла Катерина, растерянная и усталая, что-то вполголоса говорила Ксении. Она же и заметила шляхтича, дотронулась до плеча той, призывая взглянуть на вошедшего, а потом посторонилась, давая Владиславу возможность подойти к Ксении. Он опустился на колени у кровати, взял руки Ксении в свои ладони, отмечая, как холодны те, будто лед, стал отогревать их своим дыханием.
— Как тебя встретили? — тихо спросила Ксения на своем языке, и он невольно поморщился, отмечая краем глаза, как сжала руки Магда, стоявшая у двери.
— По-польски, прошу тебя, — прошептал Владислав настойчиво, слегка нажимая большими пальцами на ее ладони.
Эта невольная ошибка Ксении только добавила дров в огонь его злости, что скопилась в нем за нынешний день. Нельзя говорить здесь, в этих землях, на московитском наречии, не вызывая худых мыслей и воспоминаний в местных жителях. Это первое, что он пытался донести до Ксении. И она так и не сумела запомнить это.
— Прошу прощения, пан, — несмело окликнула его служанка, что стояла у лохани. — Вода панне готова.
Владислав коротко кивнул и поднялся на ноги, стараясь не замечать взглядов: раскаивающийся — Ксении, недовольный — Магды, любопытный — служанки, коснулся лба Ксении коротким поцелуем и вышел вон, не оборачиваясь назад.
Ксения проследила, как скрылась за деревянной дверью его чересчур прямая спина, как снова окатила ее холодом своих пронзительных глаз старая пани, что привела ее сюда, в эту комнату, и поспешила прочь из спальни. А потом закуталась плотнее в шаль из мягкой шерсти, что дали ей взамен юбки и шнуровки, протянула руку Катерине, которая вдруг расплакалась, когда они пришли сюда, без единого слова и всхлипа, а оттого — так горько. Вот и теперь та так и норовила снова пролить слезы, что уже навернулись на глаза.
— Живы будем, будем здравы, — прошептала Ксения Катерине, которая вцепилась в ее руку с силой, почти рухнула на колени, как до того, перед Ксенией стоял шляхтич. — Ты же решила уже, Катерина. Или переменилась?
— Боязно мне отчего-то, Ксения, — покачала головой та, косясь на служанку, что стояла у печи, прислушиваясь к их словам, пытаясь разобрать в их наречии хоть слово, чтобы потом обсудить этих необычных гостий в поварне. — Вроде, верно все делаю, а боязно.
Но что могла ответить ей Ксения, если и сама ощущала в себе панику перед тем будущим, что ждало ее? Все в этих землях было ей чужое, все незнакомое. Этот большой дом, такой непохожий ни на одни палаты, что видела она в стольном граде. Эти темные переходы, крутые лестницы, каменные холодные стены с узкими окнами. Мебель похожая и непохожая на ту, к которой привыкла Ксения, оружие, что висело на стенах узких комнат, которыми вела ее… Магда… да, Магда. Длинные ковры с таким странным плетением, удивительные вышивки на них. Ксения не могла не вертеть головой, пока миновала комнаты и коридоры, освещенные скудным светом, что тогда падал из окон, и заработала этим только очередной презрительный взгляд Магды.
И тут надо было мыться
