Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
ней направились ее девушки, а с ними и Мария, уже располневшая слегка в талии. Ей было уже не скрыть свое положение — это ж не просторный сарафан, который закрывал от лишних глаз любое изменение в женской фигуре. Ксения отметила ее покрасневшие глаза, ее нервозность, ее резкие движения, когда та расчесывала волосы Ксении.
— Ты ведала, какие речи обо мне ведутся? Какие толки ходят? — задала Ксения вопрос, едва остальные паненки по ее знаку удалились из покоев. Руки Марии, заплетающие волосы в косу, чтобы те не путались во время сна, замерли на миг. — Что меня чураются {1}хлопы и шляхта?
— Кто сказал тебе то? — испуганно прошептала Мария. — Пан запретил говорить тебе. Кто сказал?
— Кто сказал, тот сказал, — повернулась к ней Ксения, взглянула сурово. — И ты молчала! Ты, которой я доверяю тут первой после пана Владислава!
— Я не могла, пан с меня слово взял молчать. И Влодзимеж, — прошептала Мария, отводя глаза в сторону, краснея от стыда. — Я ж тебе говорила, что ты неверно поступаешь, да ты только отмахивалась от меня. Вот пошла бы в латинство, тогда бы и не было многого. Хотя…, — она тут же осеклась, бросила на Ксению взгляд быстрый, оговорившись невольно. Та решила разузнать все целиком, пользуясь растерянностью Марии.
— Хотя? — переспросила она, но Мария не продолжила свою речь, как ни пыталась Ксения после вынудить ее на разговор, молчала. — Ладно, как знаешь. Не буду больше пытать тебя, вижу, что тягостно тебе нынче за беседой этой. Скажи мне только одно — пан Владислав не к Московии пошел с хоругвью своей?
— В Московию? — изумилась Мария, и у Ксении словно камень упал с плеч. Она до последнего момента была уверена, что Владислав ушел на подмогу своим землякам, снова вернулся в Московию, хотя и с неохотой. — Нет, пан ушел не в Московию. Несколько дней назад грамоты пришли с приграничья земель пана. Тот сразу же хоругвь собрал, как вернулся в Замок, и ушел. И Влодзимеж с ним ушел. Уже почти тыдзень как нет их.
— А зачем пошли туда, не ведаешь? — спросила Ксения, вспоминая, как зол был Владислав, получив вести из Замка. — Что там в приграничье?
— Вестимо, что! — всхлипнула Мария, и Ксения похолодела.
Как она сама не додумалась до того! Владислав говорил ей и не раз, что часть земель его граничат с вольницами казацкими, что часто проходятся по соседям огнем и мечом, грабя, насилуя, убивая. Еще и двух десятков лет не минуло с той поры, как прошлись по землям, в том числе и Заславским, казацкие ватаги под атаманством Косинского и Наливайко, с которыми бился вместе с панами Острожским и Вишневецким пан Стефан.
Ксения знала по рассказу Владислава, что эти «вольные люди порой сущие дьяволы, коли запах крови учуют». Оттого и молилась перед образами тем вечером долее обычного, умоляя Богородицу охранить ее любимого и от пули, и от стрелы, и от сабли лихой. Потом, уже после молитвы, она долго лежала, прислушиваясь к ночным звукам Замка — перекрикиваниям стражников, тихим ударам часов на башне. Тихо спала, свернувшись клубком, Мария — Ксения испугалась оставаться одной нынче ночью, а та и рада была не возвращаться в свою пустую без Влодзимежа постель.
Отчего казаки пошли на земли огнем и мечом ныне, когда большинство из них уже на квартирах зимних становилось? Отчего ныне, когда за окном стоял холод, да кружила метель? Что толкнуло их на то? Мысли крутились и крутились в голове Ксении, мешая провалиться в сон. Вновь вспомнила о том, что ее ведьмой считают в землях Владислава. Как и мати его некогда. Вот только она была шляхтянкой, пусть и православной, а Ксения же…
Как же все завертелось, запуталось! Как же тяжко от мыслей дурных! Ксения все крутилась и крутилась в кровати, пытаясь найти положение, в котором она точно провалится в сон, да только потревожила ненароком Марию, спавшую подле. Та, что прошептала во сне, но не проснулась, а только повернулась на спину, сложила руки на выступающем под тонким полотном рубахи животе.
Ксения не могла не взглянуть на этот пока небольшой холмик под руками Марии, нахмурилась, ощущая тяжесть на сердце от собственной пустоты. Она думала недавно, что тягостна — не кровила уже второй месяц, как вот снова этим днем пришли крови ежемесячные, приведя ее в отчаянье. Отчего не дает ей Господь дитя? В прошлый раз вон как получилось — едва ли не с первых дней, а нынче же уже несколько месяцев прошло, почти полгода минуло. Ксения вытерла слезинку, что вдруг упала с ресниц, подавила рыдание, что рвало грудь. Неужто прав тот шляхтич? Неужто кара ей за то, что в блуде живет?
Ксения промучилась бессонницей чуть ли не до поры, когда стало потихоньку светлеть за окном. Но и долгожданный сон не принес с собой покоя. Он снова вернул ее в тот темный лес, который уже не виделся ей во
