Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
темп, увела их сани далеко вперед.
Летел из-под копыт и полозьев саней снег, ветер развевал длинный ворс меха на шапке и вороте плаща Ксении. Она смотрела, не скрывая улыбки, на Владислава, у которого слетела шапка и упала в сани от резкого движения головой, которое тот сделал, снова свистя то ли лошади, что бежала изо всех сил вперед, то ли тем, кто остался позади и безуспешно пытался нагнать сани ордината.
Впереди темной полосой, красиво очерченной белоснежным контуром, показался лес. Вскоре сани въехали на лесную дорогу, замелькали запорошенные снегом деревья и кусты по обе стороны от саней.
Внезапно Владислав вдруг замедлил ход лошади, заставил ту свернуть с дороги прямо под раскидистые ветви рябины, еще хранившие для зимовавших в лесу птиц ярко-красные гроздья ягод. Он отбросил вожжи, остановив сани, и одним махом притянул к себе Ксению, буквально впился в губы страстным глубоким поцелуем. Губы его и кожа вокруг рта были холодными, на короткую щетину налетели снежные крошки, что летели во все стороны при их сумасшедшей гонке, зато язык был горяч, прямо обжигал ее, и от этого контраста голова Ксении пошла кругом, а по жилам снова растекался жидкий огонь. Она прижалась к нему еще теснее, запустила пальцы в его волосы, растрепанные ветром, также слегка заметенные снегом.
— Кохана моя… моя кохана, — шептал Владислав между поцелуями, а потом вдруг спустился губами вдоль шеи Ксении в меховом вороте плаща. — Ты — мой дивный цветочек… моя чаровница… мое сердце…
Издалека послышался звон бубенцов на санях, что приближались к лесу, и Ксения попыталась отстраниться от Владислава.
— Владек, едут. Едут же! — едва сдерживая смех, шептала она.
Но он не отпускал ее, пытался поймать ее губы, удержать ее на месте, а она уворачивалась, отводила в сторону лицо, пытаясь увильнуть от поцелуя. Вскоре они не могли сдержать смеха, забавляясь этой игрой, а меж тем мелодичный звук слышался все ближе и ближе. Тогда Ксения, осознав, что Владислава можно остановить только одним путем, приподнялась слегка на сидении и дернула за одну из ветвей рябины, что висела над ними. Тут же на влюбленных полетел в дерева ворох холодных крупинок снега, падая на лица, руки, на волосы Владислава.
— Ах, ты озорница! — прошипел шутливо Владислав, проводя рукой по шее, убирая снег, попавший при падении прямо за ворот жупана. — Ладно, ныне я милостиво позволю тебе увильнуть от кары за этот поступок, — а потом притянул к себе и крепко чмокнул в холодные губы, сурово прошептал прямо в рот. — Но этой ночью пощады не жди! Я буду неумолим…
— О, тогда я определенно не жалею о содеянном, — рассмеялась Ксения. Она подняла с пола шапку Владислава, отряхнула ее от снега и нахлобучила ему на голову. — Горячки не боишься?
— Мне ли бояться ее? С моей-то горячей кровью? — пошутил Владислав, отстраняясь от нее и беря вожжи в руки, готовясь тронуться с места, едва сани, скрип полозьев по снегу которых он уже отчетливо различал сквозь звон колокольцев и свист возницы.
Катались долго, пока паненки и пани не попросились обратно в тепло комнат Замка, и шляхтичам пришлось повернуть обратно в Заслав. Но уже перед воротами брамы стражники, стоявшие в карауле, встретившие их, попросили выйти из саней прямо тут, а не во дворе, мол, там и так мало места — приехал поезд пана епископа. Владислав явно обрадовался, так и спрыгнул на снег, передавая вожжи подбежавшему хлопу из конюшенных. Потом оббежал сани и, откинув медвежью шкуру, что покрывала ноги Ксении, обхватил за талию ее, поднял вверх и медленно, будто не хотя, опустил наземь.
— Мой дядя в Замке, — повторил он то, что Ксения и так уже слышала от стражников. Она кивнула, понимая его невысказанную просьбу. Она осознавала, как важна для Владислава поддержка бискупа ныне, когда назревало судебное разбирательство, оттого и намеревалась сделать все, что могла, чтобы помочь в том Владиславу.
Он улыбнулся, подмигнул ей и взял ее за руку, сжав легко ладонь, повел через ворота брамы на замковый двор. За ним последовали остальные, с гомоном, смехом, шутками.
Двор действительно был полон крытых саней и суетящихся людей, что отвязывали прикрепленные к задним стенкам саней небольшие дорожные сундуки, уносили их внутрь дома, в освещенный проем входной двери.
Владислав вдруг замедлил ход, и Ксения встревожено взглянула на него, почувствовав, как напряглась его рука, сжимающая ее пальцы. Она проследила за его взглядом и заметила на дверце одних из дорожных саней герб, и герб тот был не пана Сикстуша, хотя и был схож с ним. Этот герб можно было легко принять за герб рода Заславских, все то же, даже символы, если бы не фон, цвет который был виден ясно, несмотря на сумерки, что стали опускаться
