Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
расстилая простыни, что предусмотрительная Збыня вручила в дорогу, готовила постель своей пани, а та с замиранием сердца слушала болтливую жену рындаря, пропуская очередной укол боли, пронзающей душу.
— Пани слыхала о пане Заславском? О, кто же не слыхал о нем в этих и соседских землях?! — хозяйка, обрадованная, что может задержаться подольше в этой комнатке, спешила поделиться со своей слушательницей тем, что видела или слышала сама. — Красавец, истинный шляхтич и сын своего отца, истину говорю! Чего только очи его стоят? Темные, будто зимняя ночь. А стать? А сила? И доблести ему не занимать. Ну, всем вышел, хотя и урожден от застянковой шляхтянки. Отец егойный полюбил насмерть девицу из земель приграничья, привез ее сюда да женой сделал. Да только ничего путного из брака-то того и не вышло, кроме деток. Да не о том я что-то… А о пане Владиславе! Привез он прошлого года из земель Московии девицу. И лицом красива, будто солнышко летнее, и статью уродилась. Сразу видно — ведьма!
— Ведьма? — ахнула позади Ксении перепуганная Марыся. А Ксения только усмехнулась горько, услышав своими ушами то, как называли ее за глаза в этих краях.
— Ведьма и есть! — проговорила хозяйка, довольная произведенным эффектом от своего рассказа. Только вот пани даже не вскрикнула, не испугалась страшных слов, и она поспешила продолжить, желая увлечь и вдовицу, что не оборачивалась до сих пор от окна. — Пан Владислав голову совсем потерял от чар ее. И брата единокровного прогнал из Замка, и от шляхтичей своих верных едва не отрекся. Даже бискуп Сикстуш Заславский, что стоит в Пинске, не смог одолеть чар ведьмы, вырвать племянника из ведовских сетей. Я лично ведьму не видала сама, врать не буду в том. Но люди говорили, что она своими очами колдовскими могла легко порчу наслать, а то и смерть, что ходила она на стену крепостную да грезила, как бы эти земли под дьявола отдать, что младенчиков, прижитых от пана Владислава, скидывала да мази делала из их плоти особые. Ей Марыля-повитуха, что дьявола пособница верная, помогала в том.
— Что за бредни! — донесся от оконца сиплый возглас пани, и хозяйка насупилась обиженно.
— Пани не верит мне, а люди так и говорят, я ни слова не прибавила своего. Мне-то что врать о том? Слава Иисусу Христу и святой Деве Марии, что ведьма померла до того, как Рысек мой корчму в аренду взял! — перекрестилась хозяйка.
— Так ведьма померла? — спросила зачарованная страшной историей Марыся, даже бросила постель стелить, увлеченная. — Нет ее боле в Заславе?
— Нету, — кивнула жена рандаря. — Сколько дел черных ни твори, а Господь все видит. Патеры бискупа, дяди пана ордината, достигли цели. Прибрал к себе дьявол панну московитскую. Сгорела она при пожаре, люди сказали. Пан Владислав схоронил ее тело здесь, в Заславе, на местном погосте. Да как в землю ее закопал, так и чары спали. Это ж обычно при ведовстве-то. Ну, разве не оно было, коли и думать забыл о ней тотчас, как погребение состоялось? Даже на могилу ее не ходил ни единого разочка. То точно люди ведают, ведь к кресту тому, что на могиле ведьмы стоит, девицы бегают. Говорят, тронешь крест, под которым панн лежит, так любить тебя будет тот, о ком думу думаешь. Так сильно любить, как пан ординат ведьму ту любил.
— Так как же люди к ней ходят, коли дела она творила злые? Значит, у бесов помощи просят? — в хриплом голосе пани во вдовьих одеждах, что по-прежнему не поворачивалась от окна, скользнула усмешка, которую не могла не расслышать хозяйка. Она снова поджала губы недовольно, впервые видя подобную реакцию на свой рассказ о московитской ведьме.
— Пани ошибается. Видать, все же белая ведьма была, не злая. Да и отцы святые, что против темных колдунов и ведьм да против ереси стоят на защите людской, тело-то панны из могилы не достали, как то обычно делается, коли признается ведьмаком умерший, и не сожгли в костре. Марылю, ту забрали с собой, пособницу дьявола, а могилу панны московитской не тронули, — хозяйка задумалась над тем, что сама только что поведала своим слушательницам, а потом проговорила нерешительно. — Ох, и кто ж ныне разберет — была ли панна черной ведьмой или белой? Да и к чему думать ныне о том? Ясно одно — сгинула она до этой Пасхи, чары колдовские спали с пана ордината, и ныне он под венец добрую панночку поведет, что из рода Острожских.
За дверью послышались легкие шаги и шелест юбки, потом тихонько скрипнула дверь в комнатку, и вошла служанка, несшая в руках поднос с нехитрой снедью — хлебом да сыром, с кружкой молока и небольшой плошкой густого меда. Она огляделась, куда бы пристроить принесенное, но так и не нашла, потому вручила поднос Марысе в руки, а сама повернулась и снова скрылась за дверью, напоследок передав хозяйке приказ рандаря спускаться
