Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
спешившая следом, натолкнулась на нее, едва не поскользнувшись на утоптанном снегу. Повернул голову в ее сторону и взглянул в образовавшийся на миг среди люда свободный проем на нее, замершую под взглядом его темных глаз. Их взоры пересеклись всего на миг: вокруг ходили пришедшие на гулянья горожане, холопы и шляхтичи из Замка и окрестностей, и долго держать зрительную нить не представлялось возможным. Но ей стало не по себе, когда он, коротко кивнув в знак приветствия, отвел взгляд до того, как эта нить могла быть порвана проходящими мимо хохочущими в голос шляхтичами. Будто только ныне прокрался под бархат платья и мех верхней одежды зимний мороз, пробежался легким холодком по нежной коже.
Мария не успела заметить Заславского в толпе, не поняла причины, по которой остановилась Ксения, потому потянула ее дальше, к многочисленному люду, собравшемуся вокруг шопки {1}(или «батлейки», как называли ее холопы), в нижнем ярусе которого уже вовсю разыгрывали действо куклы. Из года в год оно не менялось, показывая картину рождения сына Божьего, но всякий раз приковывало к себе много любопытных глаз.
Ксения, протиснувшись вслед за Марией в первые ряды, вскоре отвлеклась от представления, с грустью оглядывая детей, что стояли в первых рядах, почти у самой шопки, заворожено наблюдая за куклами. Вспомнилось вдруг, как ездили в прошлое Рождество к костелу, где так же стояла шопка, только поменьше размером, с менее искусно сделанными куклами, как радостно хлопал в ладоши, смеясь, Андрусь. И как он испугался позднее ряженого, что сунулся к паничу с диким криком, пугая того, за что и получил тогда этот ряженый от Лешко по спине несколько ударов кнутов. Пан Роговский после поднял Андруся на плечи после этого происшествия, понес высоко над толпой, слегка подбрасывая, будто по кочкам ступал, а не по ровному снегу. Ксения тогда смеялась, вторя задорному смеху сына, даже не подозревая, что уже следующей зимой потеряет его…
— Что ты, пани? Что ты? — толкнула ее вдруг в бок локтем Мария, а потом схватила за руку и потянула за собой, прочь из зрительского толпы. Сперва Ксения не поняла, что произошло, почему на нее так странно косятся те, кто стоят рядом, отчего так взглянула с неким горьким торжеством в глазах Магда, чье лицо Ксения успела заметить, прежде чем уйти.
А потом заметила, что за куклы двигаются рукой кукольника в одном из ярусов шопки. Библейское представление уже отыграли, и теперь под смех толпы польский ратник бил саблей бородатого московита в высокой шапке. А сама Ксения смотрит, задумавшись, на это действо с влажными от слез глазами…
— Ты столько лет и зим отходила по этой земле и до сих пор не можешь свыкнуться? — сердито проворчала Мария, когда они уже шли между лотками с разными товарами, вокруг которых суетились покупатели. Она хмурилась и пыталась спрятать руки под меховой полой одежды от мороза, вовсю кусавшего нежную женскую кожу. — Я уже не таю обиды за подобное, не думаю о том. Для меня Влодзимеж ныне не…, — она запнулась, подбирая слова, а потом снова заговорила. — Я не думаю о том, пани, я просто живу с ним. И с детьми нашими… Так сложилось.
— Да и я о том не думаю, — призналась Ксения. И не солгала в том. Живя своими заботами и печалями в вотчине Ежи, она уже давно не думала о той вражде, что некогда пылала между землей, что была отчей для нее, и той, которая стала домом ныне. Не было нужды. Да и забылось как-то то… И нынче бы не вспомнила, если б не те куклы и слова Марии.
— Вот и верно, — кивнула Мария, беря под руку Ксению, чтобы снова ненароком не поскользнуться, ведь подошвы ее сапожек были из тонкой гладкой кожи. — И не нужно. А чего слезы тогда роняла там, у шопки?
— Андруся вспомнила, — призналась Ксения. Она уже открыла рот, чтобы спросить Марию, не у нее ли в вотчине Анджей ныне живет, как она догадывалась, не позволит ли та ей увидеться с сыном, если Владислав откажет в этой просьбе, но не успела. Мужская рука легко тронула ее локоть, прося обратить внимание на того, кто незаметно за шумом, звуками музыки и людскими криками, что стояли над полем, приблизился к ним.
— Прошу простить меня, пани. Пани Вревская? Пан ординат зовет к себе пани Вревскую, — коротко кивнул женщинам невысокий шляхтич, один из тех, кто ходили в свите Владислава. — Прошу за мной идти.
Радость Ксении, что Владислав вспомнил о ней вдруг, к себе зовет, ее предвкушение встречи с ним лицом к лицу и вполне возможно наедине, сменились недоумением и смущением, когда шляхтич привел их к месту, у которого по обыкновению проходили состязания в стрельбе. Видно, многие уже отстреляли свой черед, потому как не только женщины, но и мужчины просто стояли и наблюдали, как приближается шляхтич, за которым чуть поодаль следуют Ксения и Мария,
