Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
— Гляди, мама, — показал ей эту цепь Анджей. — Я пан панский.
— Так не говорят, панич, — улыбаясь, проговорила Магда, стоявшая в дверях, что вели в ту залу, откуда выбежал мальчик. — Панич — сын ордината.
— Да-да, Мадзя. Я — сын, мама! — кивнул, соглашаясь с ней Анджей, сокращая фразу на свой манер. В его голосе прозвучала такая гордость и довольство собой, что Ксения не могла не заметить ее. — У Янека такой нет. Только у меня, у сына. Янек тоже приехал со мной. Мы с ним вместе…
И снова длинный рассказ о том, как он провел последние дни, сколько всего видел, где был. Он говорил с легким придыханием о доспехах, что видел в Замке, об оружии, о землях, о портретах, что видел в галерее, а Ксения вдруг взглянула поверх его светловолосой макушки на Владислава, что стоял несколько поодаль от них, следя за их встречей внимательно. Взглянула и поразилась тому, каким светом горели его глаза нынче. Будто льдинки растопились от того тепла, которое разливалось в его груди.
И снова больно кольнуло осознание того, что она ни разу за эти годы не подумала о том, каково ему будет узнать, что где-то вдали от него растет плоть от плоти его, его продолжение. Особенно после той потери, что случилась перед прошлым Адвентом.
— А дзядку, мама? — вдруг спросил Анджей, и она не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на Владислава снова, но уже открыто, не скрываясь, задержать взгляд долее. Лицо того тут же окаменело вмиг, словно сильный мороз сковал черты намертво. Погас свет, которым горели глаза. — Дзядку не приехал с тобой?
Она на миг замерла, не отводя глаз от лица Владислава, который ждал ее ответа, как и Андрусь, что даже коснулся рукой ее щеки, пытаясь вернуть себе ее внимание, а потом мягко улыбнулась сыну:
— Ты скоро увидишь пана Ежи, Андрусь. Ведаешь ведь, на Адвент и Рождество он не может повидаться с тобой, но после дня Трех Королей по обыкновению бывает с нами. Дождись его, как ждал ранее.
— Я думаю, Магда, паничу пора идти к пану Сикстушу, — проговорил Владислав, поворачиваясь к той, когда Ксения замолчала. — Пан бискуп ждет пана Анджея. И пана Януша. У пани и пана Анджея впереди еще есть дни, чтобы побыть вместе.
Андрусь кивнул в подтверждение словам отца, дотронулся до щеки матери ладошкой, улыбнулся в ответ на ее улыбку, но от второго поцелуя отстранился, считая себя уже слишком взрослым для подобных нежностей. После повернулся к Магде, поймал ее выразительный взгляд и, поклонившись сперва матери, после отцу, вышел вон из залы — маленький серьезный шляхтич с маленькой цепью наследника на груди. Ксения подумала с легкой грустью, что эта серьезность не по годам, видимо, была дана Анджею свыше. Словно только появившись на свет, он уже знал, что по достижении определенной поры ему надлежит принять ответственность за земли и судьбы тех, кто живет на них, взять в свои руки власть и почет.
— Пани Катаржина, — Владислав приблизился к ней и протянул ладонь, предлагая свою помощь. Она приняла его руку, поднялась на ноги, с удивлением отмечая в себе странное спокойствие после этой такой короткой встречи с сыном. Быть может, поверила в слова Владислава, что у нее еще впереди дни рядом с сыном. А может, радость и довольство Анджея той жизнью, которая так нежданно на него свалилась и которую он должен был получить с самого момента рождения, принесла покой в ее душу, немного уняла волнение.
— Прошу пани Катаржину разделить со мной трапезу, — проговорил Владислав и, получив кивок в ответ, не отпуская руки Ксении из своих пальцев повел ее через анфиладу комнат в ту небольшую залу, где уже был накрыт на две персоны стол, помог Ксении занять место напротив его кресла.
— У пана в замке такой гость, как пан Сапега, — не удержалась, чтобы не задать вопрос, Ксения, удивленная его предложением поужинать вместе да еще в хозяйской половине. — Дивно, что пан со мной за стол садится нынче.
— Пусть пани не волнуется — у меня еще будет время нынче вечером переговорить с паном Сапегой, — холодно ответил Владислав, словно недовольный ее вопросом. — Я же желаю сделать то с другой не менее важной гостьей.
Он махнул рукой, и бесшумно возникшие неизвестно откуда-то слуги стали расставлять на столе блюда, разливать вино в высокие чаши. Сделав свою работу, они так же тихо удалились, плотно прикрыв за собой двери. Первое время в комнате стояла тишина: Владислав, явно сохранивший за собой отменный аппетит, ел, накладывая себе на тарель и куски мяса, и хлеб, и овощи, в то время как Ксения, взявшая в руки ложку, только гоняла по окружности тарели кусок репы.
— Не по вкусу снедь? — спросил позднее Владислав, поднимая взгляд на Ксению, тут же замершую напротив. — Или нынче день какой особый у схизматиков, что и крошки в рот нельзя
