Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
Ксении. — Сам то, не пан Владек. На огне я клятву дал.
— О чем? — глухо спросила Ксения, пряча по-прежнему лицо в его ладони. А потом засмеялась нервно, резко, вызывая в Ежи странное чувство беспокойства.
— Ты дал ему клятву, — проговорила она. — А я подтвердила его подозрения невольно. О Лешко — подтвердила…
— Ну, ты и… все нам во благо, верно, Касенька? — усмехнулся Ежи, чувствуя, как рассыпалась в нем последняя надежда на то, что когда-нибудь Владислав сможет принять его проступок, простить его и верить снова ему, как самому себе, как когда-то.
Ксения не стала долго задерживаться в корчме, памятуя о своем обещании Андрусю отвести того на гуляния. Кроме того, вскоре подняли в комнатку широкую балею, в которую слуги вылили пару ведер холодной и горячей воды, чтобы Ежи смог смыть с себя грязь замковой темницы, переменить рубаху на свежую, приготовленную предусмотрительным Люшеком. Ушла из этой небольшой комнатки, на прощание коснувшись губами лба Ежи. Тот успел ухватить ее за руку, когда она уже отстранялась от него, удержал подле себя.
— Что там пани Эльжбета? — тихо спросил он, смущенно, словно молодец влюбленный, отводя глаза в сторону от ее взгляда. — Здрава ли?
— Здрава, ждет тебя всем сердцем и душой, — ответила Ксения, с трудом удержавшись, чтобы не огорошить того вестями, которые знала сама. Но улыбки сдержать не сумела, и Ежи нахмурился, глядя, как раздвинулись ее губы, как озорно сверкнули глаза.
— Что там у пани Лолькевич? Стряслось что? — но она уже увернулась от его руки, уклоняясь от ответа, поспешила к двери.
— Сама все скажет. Я не могу…
— У! Заноза! — ответом на его ворчание был только тихий смех с лестницы, и он невольно улыбнулся сам. Вот ведь…!
Анджей уже ждал ее в своих покоях, с трудом скрывая свое нетерпение. Оттого он и бросился к Ксении, едва та ступила на порог, обхватил вдруг ее руками, прижимаясь к ней всем телом. Нежданная ласка, и такая мимолетная, ведь он тут же отстранился, обернулся на улыбающуюся Магду, словно извиняясь за свой порыв, но та лишь кивнула ему, и он улыбнулся в ответ. Мой маленький, прикоснулась губами к его волосам прежде, чем ему одеть шапку, Ксения. Мой маленький пан ординат. Такой серьезный и такой смешливый одновременно… Мое дитя…
По пути во двор Анджей снова спросил мать о пане Смирце, и теперь та с легкой душой могла сказать ему, что тот уже скоро увидится со своим «внуком», ведь уже на днях будет в Заславе, отводя взор от взгляда Марии, что тут же обернулась на нее при этих словах. Но та ничего не сказала, снова повернулась к сыну, которого вела за руку по галерее, спеша во двор, и далее — за ворота брамы, на гуляния, шум которых уже доносился, пусть и еле слышно через слюду окон.
Во дворе Замка было многолюднее, чем тогда, когда Ксения вернулась из града. Лошади, хлопы, подтягивающие подпруги и проверяющие сбрую, охотники, готовившиеся к выезду в лес, что лежал за Замком. На пути к выходу через ворота брамы Ксению вдруг остановила чья-то рука, и она резко обернулась, отчего-то перепуганная этим жестом. Но это был не Владислав, как она решила, а пан Сапега, ожидающий, пока ему приведут оседланного валаха.
— Доброго утра пани Вревской! — приветствовал он ее, и их маленькая компания остановилась, чтобы вернуть приветствие вельможному пану: женщины низко присели, аккуратно подобрав юбки, а паничи поклонились с почтением, на которое только были способны дети в их возрасте, вызвав улыбку на губах пана Сапеги. Он кивнул им, а потом снова обратился к Ксении. — Вижу, пани не почтит своим присутствием нынешнюю охоту, не озарит своим светом звериный гон.
— Прошу простить, что не могу сдержать обещание, данное давеча пану, — смутилась та, вдруг вспомнив о слове, что вчера сорвалось неаккуратно с ее губ. — Но я вынуждена отказаться от него.
— И предпочесть ныне иных шляхтичей, как я вижу, — мягко заметил пан Сапега. — Что ж, интересы сына для матери всегда первыми будут. Надеюсь увидеть пани за обедом после охоты, — а потом вдруг добавил, снова взглянув на Анджея и цепь с гербом Заславских у него на груди. — Ныне я понимаю, отчего пан Заславский давеча так слепо доверил пани свою жизнь… кому еще доверить ее, как не пани…
Как жаль, что пан Сапега ошибся, думала Ксения после, ступая вслед мальчикам, которые так и норовили побывать в каждом месте забав на этих гуляниях, заглянуть в каждый лоток. Нет веры у Владислава к ней, оттого все и беды ее нынче, оттого и закрыто сердце его для нее, и она не знает, что ей нужно сделать, чтобы переменить то.
Они провели много времени на поле, от души наслаждаясь той атмосферой праздника, что царила на нем. Был третий день Святок, последний из тех, что хлопы могли провести без работы, оттого
