Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
не стоялось не месте. — Куда едешь? В какую сторону дорогу выбрала? А говорила давеча иное совсем… Снова лгала? За тобой не угнаться вовсе. Пока я делаю шаг вперед, ты уже на два в сторону ушла. Как и ранее, разве не схоже? Так куда путь держишь?
А Ксения словно онемела вдруг, только смотрела на него через хлопья снежные и молчала. Ей столько всего хотелось сказать, столько надо было спросить у Владислава, а мысли разбежались в стороны и не собрать их было никак. Только улыбки сдержать не могла — растянулись губы, сверкнули радостно глаза.
— Домой, — только и смогла сказать она. — Я домой еду.
— Тогда поворачивай! — резко сказал Владислав. — Когда-то ты сказала мне, что твой дом там отныне, где твое сердце. Знать, ты в другую сторону взяла ныне, неверный путь выбрала. Потому что сердце твое в моих руках, сама о том говорила о том и подтвердила только давеча. И будь я клят, коли отдам его кому! Слышишь?!
Ксения должна была испугаться от его крика, хотя бы вздрогнуть от неожиданности, но она даже бровью не повела. Она смотрела в его глаза и видела в них боль, острую боль, которую Владислав, как мог прятал за своей яростью, с которой сжимал кнутовище и поводья валаха. Милый мой, безмолвно обратилось к нему ее сердце, мой любимый… Мой коханый…
Она не знала, как он оказался тут, на краю этого леса, когда должен был быть за сотни верст отсюда. Но он был тут. И остальное… Какое ей дело до всего мира, когда он так смотрит на нее?
А потом в лесу глухо крикнул тетерев, которому откуда-то из-за спины Владислава, со стороны дороги лесной ответил другой, и Ксения замерла, вспомнив, куда она едет нынче и к кому. Владислав, заметив даже на расстоянии, разделявшем их, как застыли черты ее лица, и какой испуг промелькнул в них, распрямил резко спину в седле и положил ладонь на рукоять сабли.
— Уезжай! — резко сказала Ксения. — На двор Ежи езжай. Я после буду. Уезжай же!
— Кто там в лесу? Пан Роговский? — переспросил Владислав, инстинктивно ощущая чужое присутствие в этой белой пелене, что окружала их ныне.
— Нет, Лешко уехал еще несколько седмиц назад, — улыбнулась она и замерла, осознав, что невольно перепутала слова и произнесла одно из слов на своем родном наречии. Владислав чуть склонил голову вбок, оглядывая угловым зрением окружающий дорогу лес, покрытый снежным покрывалом. И она взмолилась, вспоминая, как недобро сверкали глаза брата, когда тот о шляхтиче речи вел. — Уезжай же к Ежи на двор. Прошу тебя! Я приеду после к тебе. Слово даю!
— Тебе не будет худа? — спросил Владислав, вглядываясь в ее глаза, и она покачала головой. Ну же, уезжай, молили ее глаза, вгоняя в его сердце тревогу. Уезжай же! Поверь мне ныне. Забудь все, что было меж нами ранее. Я приеду после, даже если мне придется против воли брата пойти!
— Верь мне, — проговорила она тихо. И Владислав вдруг кивнул ей, улыбнулся легко и натянул поводья, чтобы пустить валаха немного вбок и дать ей дорогу вглубь леса.
— Я тебе верю, моя кохана, — всего несколько слов, но от них так потеплело на сердце Ксении, будто весна солнечными лучами обогрела. Она улыбнулась в ответ, тепло и радостно, проводила его взглядом.
А потом убежала эта счастливая улыбка с ее губ, дернули руки поводья Ласки нервно, потянулись после в сторону уже отъехавшего к краю леса Владислава, словно пытаясь поймать его, падающего с валаха, не дать ему упасть под копыта коня в снег. Конечно, ей это не удалось — расстояние меж ними уже было на тот миг около десятка шагов, да и удержать Владислава в своих руках она бы не сумела.
Он упал в снег, соскользнув вправо с седла, и она закричала в голос от ужаса, заметив стрелу у него в спине, чуть пониже левого плеча. Тонкую, с длинным черно-белым опереньем. Одна из тех, что заметила она еще прошлым днем в колчанах на поясах людей ее брата.
1. Ныне — Антониево-Сийский православный монастырь, в 150 км. от города Архангельска на озере Большое Михайловское
2. Имеется в виду отец Михаила Романова — Федор Романов (впоследствии — патриарх московский Филарет), что иноком ходил при Борисе Годунове в этом монастыре
3. Родовая вотчина, т. е. передаваемая по роду, а не полученная в кормление
4. Матерая вдова — овдовевшая женщина в Московии становилась во главе семьи, если не было никого на эту роль, принимала бразды правления домом и делами в свои руки, получала полную самостоятельность в глазах общества того времени. Но для того, чтобы стать матерой вдовой у женщины обязательно должен быть сын, наследник, ведь матерая вдова — овдовевшая мать иначе.
Ксения даже не поняла, как и когда успела спешиться. Она съехала
