Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
Так и осталась сидеть на небольшом помосте над водой, поджав под себя ноги. Марфа сбегала быстро наверх и принесла немного хлеба и кваса, уговорив боярыню хотя бы немного поесть, и Ксения уступила, взяв горбушку из ее рук. Хлеб оказался невкусным, с примесью трав, совсем непохожий на то, что она привыкла есть, но потом к ним с Марфой присоединились обе дочери хозяина, и Ксении было неловко отказаться от их нехитрого угощения под их взглядами. А они сидели молча немного поодаль и смотрели на нее во все глаза, явно дивясь ее наряду и ее богатым украшениям. Молчали и Ксения с Марфой, не желая при чужих ушах, обсуждать что-либо, прислушиваясь к громкому смеху и выкрикам, что шли со стороны двора.
Спустя время к женщинам подошла хозяйка и сказала, что мыльня готова, вода нагрета для боярыни, и даже приготовили чистое полотно. Тут же вызвались помочь в бане хозяйские дочки, но и их помощь, и подмогу хозяйки Марфа отвергла. Она привыкла прислуживать своей Ксени сама с самого детства и не желала делить с кем-либо эту обязанность.
Ах, как хорошо было посидеть в парной и дать отдых своим напряженным мышцам после такой долгой дороги! Как отрадно смыть грязь и пот, до блеска, до скрипа натерев кожу!
Краем глаза Ксения заметила в маленьком оконце чьи-то лица и едва сдержала крик испуга, что так и рвался из груди. Кто подглядывает за ее наготой в мыльне? Кто смотрит на ее непокрытые волосы? Но Марфа приоткрыла дверь бани да прикрикнула на любопытных, угрожая всыпать им крапивой, что резала тут же, на скамье для отвара.
— Хозяйские дочки! Вот любопытные! — пояснила она, продолжая свое занятие. — Хорошо хоть не мальцы, уж этим я бы не спустила!
Она плеснула кипятка в ушат с листьями крапивы, а после, настояв их хорошенько, вымыла длинные волосы Ксении этим отваром, разбирая их сразу по прядям, чтобы было легче просушить их после и пройтись по ним гребнем. Как жаль, что более никто и никогда не увидит подобной красы! Тут есть чем полюбоваться, ведь сама Марфута ухаживала за волосами Ксени: готовила отвары да настои, чтобы были крепкими и блестящими, чтобы не темнели со временем, поддерживая их светлый оттенок. Как увидел бы пан это великолепие, то сразу же бы голову потерял, уж точно. А уж про тело с этой тонкой талией да высокой грудью и говорить не стоит. А кожа у Ксени такая мягкая, будто бархат, такая гладкая да белоснежная (у самой-то Марфуты плечи и вся грудь веснушками покрыта). И все это в такие руки досталось, поганому этому Юрьевичу!
После мыльни раскрасневшиеся женщины сидели на небольшом бревне, положенном у стенки бани. Марфа расчесывала Ксении волосы, то и дело оглядываясь, чтобы никто из мужчин не нарушил их уединения, не увидал ненароком их с непокрытой головой. Снова пришли, освободившись на время от работы за столом, хозяйские дочери, присели на траву в отдалении, разглядывая Ксению и ее волосы под руками служанки.
Ксения поманила их рукой присесть поближе под недоуменным взглядом Марфы, предложила им сесть у ее ног, погладила одну из девушек по волосам. Потом оторвала от подола сарафана две стеклянные бусины, подала им, улыбаясь. Девушки с восторгом приняли подарки, разглядывая солнце сквозь цветное стекло, радостно улыбаясь.
— Далеко до стольного града, милые? — спросила Ксения, погладив в очередной раз по голове одну из холопок. Те повернулись к ней, улыбки мигом сошли с лиц, сменившись выражением растерянности.
— Не ведаем, боярыня, — наконец прошептала одна из них. — Тятенька, вестимо, может подсказать. Кликнуть тятеньку?
— Кликни, милая, — улыбнулась Ксения ей и приказала Марфе накинуть на волосы убрус. Та быстро покрыла светлые волосы боярыни льняной тканью, уложив складки на плечах, а после и сама прикрылась.
— Что задумала, Ксеня? — встревожилась Марфа. Вниз по склону к ним уже торопился хозяин, за ним спускалась дочь, аккуратно ступая по крутой тропе. Мужик, не дойдя до Ксении десятка-полтора шагов, остановился, низко поклонился и, только когда она подала ему знак приблизиться, подошел ближе. Ксения долго смотрела в сторону, откуда он пришел, но никто не появился между изб на склоне, чтобы глянуть, куда ушел хозяин, знать, никто не ведал, что она позвала его к себе.
— Как имя твое? — спросила Ксения мужика, едва он встал напротив нее на расстояние двух-трех шагов.
— Тихоном меня кличут, боярыня, — отозвался тот, опуская глаза в землю.
— Далече ли до Москвы, Тихон? — спросила Ксения, выпрямляя спину. От ответа мужика зависело то, что она задумала, пока Марфа намывала ее в бане. Так почему бы не рискнуть, коли сама доля ей подсказку дает?
— До Москвы-то? Ну, как добираться-то. Коли конным, то дней около десятка или немного более. А коли пехом, то более,
