Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
о ней, но за совет благодарю тебя. Пойдем, пора собираться в путь. А то мы так будем долго добираться.
В возке тоже было неспокойно. Марфута вернулась недовольная безрассудным поведением своей боярыни, но не сказала ей ни слова, даже взглядом не показала своего неодобрения, памятуя о своем положении. И только когда Ксения, выведенная из себя ее молчаливым укором, ее поджатыми губами, обратилась к ней, позволила себе высказаться:
— Что ты творишь, Ксеня? Что с тобой? Власть твоей красы над ляшским паном голову вскружила? Тут ныне не он один силу имеет, не забывай об этом.
— Он велел нам сиднем сидеть в возке. Совсем ограничил волю, — возразила Ксения. — А тот срам на лугу во время стоянки? Это тоже скажешь только во благо мне?
Марфа помолчала немного, а после проговорила тихо:
— Видела ли ты, Ксеня, ляхов, что идут теперь с нами? Хорошо ли их разглядела? Сущие разбойники! Наши, правда, тоже не лучше, но хоть так не зыркают вслед, не скалят так зубы. Этих, коли им припрет, пан хоть и остановит, но не словом далеко. Хочешь крови, Ксеня? — а потом кивнула в сторону оконца. — Хотела поглядеть, что в телеге ляхи везут? Можешь взглянуть, Ксеня, нынче хорошо видно, что за груз едет в Тушино. Бабы-то, Ксеня, бабы русские.
Ксения почувствовала, как холодок пробежал по ее спине при этих словах. Она тут же, не раздумывая долго, отодвинула занавесь и высунулась из окна, чтобы взглянуть на хвост отряда, где ехала телега, скрипя колесами. Марфа была права: ныне было отчетливо видно, кто едет вместе с ляхами. В телеге действительно сидело несколько женщин в грязно-серых, кое-где рваных нательных рубахах с непокрытыми волосами. Они сидели группкой, прижавшись друг к другу, безучастно глядя на дорогу. Видимо, этим утром они спали или просто лежали на дне телеги, не различимые глазу через высокие борта, вот Ксения и не видела их до того.
Ксения вдруг встретилась глазами с одной из пленниц, сидевшей прижав колени к груди чуть поодаль от остальных, что неожиданно подняла голову, будто почувствовав на себе чужой взгляд. Это была совсем девочка, лет двенадцати, не более. Худенькая, как тростинка, с льняными, почти белыми волосами и большими, широко распахнутыми глазами, в которых Ксения отчетливо разглядела страх, которым так и веяло от этой маленькой фигурки.
Девочка, заметив побелевшее лицо Ксении под богатыми поднизями кики, вдруг метнулась к борту телеги, протягивая руки в сторону боярыни, будто надеясь, что та сможет спасти ее, следуя истине, впитанной ею с детства, что бояре имеют большую власть над ними, холопами. Девочку тут же ударил в грудь ногой лях, что ехал верхом подле телеги, и та не удержалась, опрокинулась назад, взмахнув тонкими ручонками, повалилась на дно телеги под причитания некоторых пленниц.
Ксения ахнула от подобной жестокости. Она, конечно, видела немало жестокостей за свою замужнюю жизнь, проведенную за высоким тыном вотчины своего мужа. Но обычно это были взрослые холопы, не такие юные, как эта девочка. Оттого-то вдруг перехватило дыхание в груди, в горле застряли комком невыплаканные слезы.
Она перевела возмущенный взгляд в авангард отряда, желая увидеть, заметили ли ляшские паны эту жестокость, и встретилась глазами с Милошевским, гарцевавшим на лошади на обочине дороги, явно красуясь перед ней. Он поклонился ей с улыбкой, выражая всем своим видом восхищение красотой Ксении, и та замерла, пораженная контрастами в ляшских душах. Ей, боярыне, находящейся под защитой, он расточал очаровательные улыбки, а той девочке, что была в его власти, полагался сильный удар, чтобы не причиняла более беспокойства во время пути. Он не мог не видеть этой жестокости, и его спокойствие и безмятежность ныне так резали глаз Ксении, будоражили душу возмущением.
Ксения хотела показать Милошевскому взглядом все презрение мерзости его поведения, что она испытывала ныне, несмотря на возможное недовольство ляха, но не успела. Ее легко стукнули по лбу мужские пальцы, принуждая скрыться в темноте возка.
— Вот же заноза в заднице! — не удержался при этом Ежи, сплюнул смачно на землю, выказывая этим все свое раздражение порученной ему миссией следить за этой неугомонной девкой.
Ксения проплакала все время, что ехал возок по неровной дороге, остановившись только, когда солнце почти скрылось за краем земли, уступая место узкому месяцу, что едва видимой полосой виднелся на сером небе. Она снова и снова видела перед собой большие глаза девчушки, полные слепой надежды, сильный удар пыльным сапогом в еще плоскую грудь и маленькие тонкие кисти рук, взметнувшиеся вверх при падении девочки на дно телеги.
Марфута принялась было успокаивать ее, но после, видя безуспешность
