Начало XVII века. Время крови, разногласий и войн на Руси. Время Великой Смуты. Именно в это время судьба сводит литовского шляхтича Владислава Заславского и Ксению, дочь московского боярина Калитина. Они не должны были встретиться, они слишком разные по вере и обычаям. Они должны быть врагами, ибо их народы схлестнулись меж собой в жестокой и кровавой войне.
Авторы: Марина Струк
телу, не давая отстраниться. А потом вдруг переместил ладонь с талии выше, легко сжал пальцами ее левую грудь, тут же целуя через кисею ее в ушко, обжигая горячим дыханием.
Ксения замерла, пытаясь забыть о том, где находиться, снова воображая перед глазами сад вотчины ее батюшки. «Качели, качели», — как заведенная повторяла она мысленно, но сбилась, едва вдруг встретилась глазами со спрыгнувшим из колымаги Владиславом. Ее обожгло огнем, которым вспыхнули его темные почти черные глаза, и она поспешила отвести в сторону взгляд, плотно смежив веки.
Северский только довольно улыбнулся, видя ненависть в глазах ляха, направил коня в его сторону, пытаясь сбить шляхтича с ног. Владислав же ловко уворачивался от длинных ног животного, вовремя уклонялся в сторону. Спустя время Матвею надоела эта забава, да и жена его, малохольная и мягкосердечная, отвернула голову в сторону, не смотрела на шляхтича и на игру с ним русского боярина, а потому Северский пнул его в грудь со всей силы, вынуждая пошатнуться и упасть в мокрый песок на берегу. Довольно рассмеялся, видя, как упал на колени Владислав.
— Отныне твое место на коленях, лях! Сможешь запомнить эту истину, может, холопом тебя оставлю, — проговорил Матвей, разворачивая коня, а после пустил его через речку галопом, поднимая кучу брызг в разные стороны, специально ослепляя ими ляхов, которые в этот момент шли через брод. Те едва удержались на ногах, но некоторые все же упали в воду и теперь пытались подняться, старательно удерживая голову как можно выше, чтобы не захлебнуться в воде.
Северский с улыбкой смотрел на их старания, явно забавляясь этой ситуацией, которую сам же специально вызвал. Ксения закрыла глаза, чтобы не видеть ничего из того, что происходило перед ее глазами, благодарная Богу, что ее муж не может видеть ее лица в данный момент. Зато Марфа, сидевшая на крупе коня впереди одного из воинов, который тоже уже перешел реку и скалился, глядя на забаву, не удержалась и беззвучно заплакала. Боярин заметил ее слезы и крикнул ей:
— Жалко ляхов, Марфа? А не жалко тебе ран бывших у мужа твоего? Быть может, кто-то из них и нанес их ему! — и Марфа тут же опустила голову, скрывая за полотном убруса свое лицо.
Наконец все переправились на другой берег, и ляхи, уставшие и мокрые, стали забираться по одному в колымагу. Это давалось им нелегко, потому как дно у колымаги было высокое, а ноги у пленников были связаны. Одним из последних в телегу забирался Ежи, но запутался в веревках, упал вниз на землю под тихий вскрик остальных ляхов и долго не мог подняться самостоятельно.
— Что вы там так долго? — взвился Северский, видя эту заминку. — Старый хрыч! Оставьте его тут, коли не может забраться! Тут зверья много, есть кому позаботиться об этой ляшской падали.
Но тут отталкивая плечом ратника, к Ежи бросился Владислав, сумел каким-то образом помочь подняться своему старому дядьке, а ляхи споро втащили его в колымагу, вцепившись сразу несколькими руками в перепачканный жупан. Чадинец Северского не стерпел обиды, по его мнению, нанесенной ему шляхтичем — того быстро сбили с ног, повалили на землю и принялись пинать ногами и чадинец, и подоспевшие товарищи.
Ксения же едва сумела сдержать крик при этой картине, что так и рвал ее душу. Она к тому времени уже спешилась с коня Северского и забиралась в возок, но помедлила, заметив эту заваруху, прикусила губу, стараясь сдержаться и не выдать с головой свою боль. Она быстро повернулась к мужу, что с явным удовольствием наблюдал, как бьют шляхтича, и вдруг позвала его, сама удивляясь своей смелости:
— Матвей Юрьевич! — тот перевел на нее удивленный взгляд, явно дивясь тому, что она первая обратилась к нему. — Я утомилась в пути! Долго ли будем стоять?
Северский долго и пристально смотрел ей в глаза, а после громко свистнул своим ратникам, махнул рукой, когда те взглянули на него, мол, довольно с ляха. Чадинцы прекратили избиение, наклонились и, подхватив Владислава за жупан, перекинули через борт колымаги к ляхам, что тут же подхватили его.
Ксения поклонилась с улыбкой Северскому, благодаря его, и залезла внутрь, плотно задергивая занавеси. Она только ныне поняла, что какая сильная и частая дрожь сотрясает ее тело, как мучительно ноет сердце при воспоминании, как безвольно качнулась черноволосая голова, когда ляха перекидывали в колымагу. А потом вдруг опустилась на колени, насколько позволяло пространство возка, и зашептала молитвы, умоляя Господа и всех святых, которых знала, о помощи Владиславу и другим ляхам, что ехали в колымаге. Пусть пошлет им, коли не сумеет помочь обрести свободу от полона, такую быструю смерть, какую приняли сегодня их товарищи, ведь то, что уготовил им Северский …
