Поклонники Аниты Блейк! Перед вами Гарри Дрезден! Охотник на черную нежить, чья профессия — рисковать собственной шкурой в борьбе с порождениями Ночи. Изгой, некогда поднявший руку на собственного учителя и теперь оставшийся со смертью один на один. Мастер, умеющий многое и на многое готовый.
Авторы: Батчер Джим
ничего больше.
Я перевел взгляд с Мавриного трупа на пистолет у меня в руке. Это впечатляло.
– Кинкейд? Могу я оставить эту штуку себе?
– Легко, – отозвался он. – Просто припишу ее стоимость к счету. – Он медленно поднялся, глядя на царивший вокруг хаос. Потом покачал головой и побрел к нам. – Даже увидев собственными глазами, трудно поверить.
– Во что? – не понял я.
– В щит ваш. И еще в этот ваш номер с ветром и огнем – тем более с такой-то рукой. – Он покосился на меня, и во взгляде мелькнуло что-то, похожее на опаску. – Никогда еще не видел, что может сделать чародей в полную силу.
Какого черта… Я решил, что не помешает, если наемник будет меня хоть немного побаиваться. Я остановился и оперся о посох. Руны все еще светились багровым, хотя быстро тускнели. От посоха поднимались маленькие струйки дыма. Да, так тяжко ему еще не приходилось, но упоминать об этом в сложившейся ситуации было не обязательно.
Я смотрел на Кинкейда в упор до тех пор, пока не сделалось очевидным, что он не хочет встречаться со мной взглядом. А потом негромко, мягко, можно сказать, произнес:
– И не видели еще.
И вышел, оставив его смотреть мне вслед. Я ни на мгновение не тешил себя мыслью, что страх заставит его отказаться от мысли убить меня, если я не заплачу. Но все же он, может, и отнесется к этому ответственнее, взвешеннее. Тут ведь даже мелочь не помешает.
Прежде чем мы вышли из подвала, я снял куртку и накинул Мёрфи на плечи. Она оказалась даже слишком велика: не просто закрыла ей ноги, но еще и по земле волочилась. Мёрф благодарно посмотрела на меня – как раз тут в дверях появился Эбинизер. Старик бросил взгляд на детей, на мою руку и присвистнул.
– Ты идти-то сможешь? – спросил он.
– До машины дойду как-нибудь. Надо увозить отсюда детей и самим убираться к чертовой матери.
– Отлично, – кивнул он. – Куда?
– Детей отвезем к отцу Фортхиллу, в церковь Святой Марии Всех Ангелов, – сообразил я. – Он придумает, чем и как им помочь.
Эбинизер кивнул:
– Я о нем слышал. Хороший человек.
Мы вышли и принялись размещать детей в кузове старого Эбинизерова «форда». Он поднял их по одному в кузов, уложил на толстое ватное одеяло и накрыл другим таким же.
Из дома вышел Кинкейд с большим пластиковым мешком для мусора; дым из двери валил все сильнее. Мешок был полон наполовину. Кинкейд закинул его на плечо и повернулся ко мне:
– Позаботился о деталях. С моей точки зрения, контракт выполнен. Вы довольны?
– Угу, – кивнул я. – Приятно было с вами поработать. Спасибо.
Кинкейд покачал головой:
– Деньги – вот лучшая благодарность.
– Э… да, – сказал я. – Конечно. Кстати об этом. Сегодня суббота, и мне нужно в банке переговорить…
Он шагнул ко мне и протянул белую визитную карточку. На ней был вытиснен золотыми буквами номер, а под ним, уже чернилами, – цифра, по сравнению с которой все мои банковские сбережения казались просто мизерными. И ничего больше.
– Мой счет в швейцарском банке, – пояснил он. – Я не спешу. Перечислите это на него ко вторнику, и мы в расчете.
Он забрался в свой фургон и уехал.
Вторник.
Блин!
Эбинизер проводил взглядом отъезжающий белый фургон, потом помог Мёрфи усадить меня в кабину. Я сидел между ним и Мёрфи, сдвинув ноги направо от рычага переключения передач. Мёрфи держала в руках аптечку первой помощи и, пока мы ехали, осторожно обработала и перевязала мою обожженную руку. Эбинизер вел машину медленно, осторожно. Первые полицейские сирены мы услышали, уже отъехав квартала на два.
– Детей – в церковь, – сказал он. – Потом куда?
– Ко мне домой, – ответил я. – Надо подготовиться ко второму раунду.
– Второму раунду? – переспросил Эбинизер.
– Угу. Если я ничего не сделаю, ритуальное энтропийное проклятие ударит по мне в полночь.
– Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Я посмотрел на него:
– Надо поговорить.
Он хмуро уставился вперед.
– Хосс. Ты слишком активно во все ввязываешься. Слишком много работаешь. Слишком много, черт подери, на себя берешь.
– Во всем этом, однако, есть и положительная сторона, – заметил я.
– Да?
– Хи-хи. Если я схлопочу его сегодня вечером, мне не придется ломать голову над тем, как расплатиться с Кинкейдом, пока он меня не прихлопнул.
Эбинизер вел машину, а я проваливался в какое-то муторное забытье. Да нет, вру, конечно. Забытье было вполне даже приятным, и я не возражал. Рот мой отказывался работать, и та немногая часть моего сознания, которая могла еще как-то соображать,
