Обряд на крови

тоже было наплевать. Очень уж хорошей казалась эта энергия. Слишком сильной. Я хотел этого. Я хотел, чтобы Рейт заплатил за все. Я хотел, чтобы он мучился, визжал, а потом умер за все, что сделал со мной. И у меня хватало сил, чтобы так и вышло. У меня хватало сил и решимости обрушить на него такую волну магии, чтобы от него и следа не осталось. Я заставлю его ползать червяком и молить о снисхождении, прежде чем я разорву его на клочки. Ничего меньшего он не заслужил. Я…

В руке моей вдруг вспыхнул ослепительный огонь – такой внезапный, такой резкий, что спина конвульсивно выгнулась, и я повалился на пол. Я даже кричать не мог. Боль смыла мою ярость, как цунами – одуванчиковый пух. Почти ослепнув от боли, я огляделся по сторонам и увидел, что старый чародей сдавливает своей мозолистой ручищей мою кое-как перебинтованную обожженную руку. Когда он увидел мой взгляд, он отпустил меня; лицо его тоже было полно муки.

Минуту я полежал, свернувшись калачиком, а сердце разгоняло боль по всему моему телу. Потом я постепенно совладал с нею и медленно сел.

– Прости, – прошептал Эбинизер. – Гарри, я не мог допустить, чтобы ты шел на поводу у своего гнева. Ты бы просто убился.

– Я бы унес его с собой, – процедил я сквозь зубы.

Эбинизер горько усмехнулся:

– Ничего бы у тебя не вышло, Хосс.

– Откуда вам знать?

– Я пытался, – сказал он. – Трижды. И ни разу даже близко не подобрался. И ты что, думаешь, твоя мать умерла, не сложив смертного проклятия своему убийце? Твари, что поработила ее? Да это менее вероятно, чем если бы рыба разучилась плавать.

Я уставился на него, моргая, как последний дурак.

– Что вы хотите сказать?

– Он защищен, – тихо произнес Эбинизер. – Заклинания просто скользят по нему, не причиняя вреда.

– Даже смертное проклятие?

– Бесполезно, – с горечью ответил он. – Рейта защищает что-то очень мощное. Может, какой-то сильный демон. Может, даже какое-нибудь старое божество. Магией его не достать.

– Разве такое возможно? – спросил я.

– Да, – ответил старик. – Не знаю как. Но возможно. Кстати, это объясняет еще и то, как он сумел стать Белым Королем.

– Не верю, – пробормотал я. – Она же была с ним близка. Она не могла не знать, что он защищен. Она была достаточно сильна, чтобы ее боялся Белый Совет. Она не растратила бы проклятия впустую.

– Она выпустила его. Выпустила впустую.

– Выходит, моя мать считается не только врагом, но и бездарем.

– Я этого не говорил…

– Что вы о ней знаете? – буркнул я. Правой рукой я стискивал левое запястье, пытаясь отвлечься от боли. – Откуда вам знать? Она вам говорила? Вы были там с ней?

Он уставился в пол, побледнев.

– Нет.

– Тогда откуда, черт возьми, вам это знать?

– Потому что я знал ее, Хосс. Знал едва ли не лучше, чем она сама себя знала.

В камине щелкнуло полено.

– Как это? – пробормотал я.

Он отвел руку от щенка.

– Она была моей ученицей. Я был ее учителем. Ее наставником. Отвечал за нее.

– Вы ее учили?

– Я потерпел неудачу. – Он прикусил губу. – Гарри… когда Мэгги начала обретать силу, я превратил ее жизнь в настоящий ад. Она была, можно сказать, совсем еще девчонкой, но я гонял ее в хвост и в гриву день и ночь. Я силком заставлял ее учиться. Совершенствоваться. Но я был слишком близок. Слишком увлекся ею. И она противилась этому. Она сбежала, как только ей представилась такая возможность. Начала водиться со всякими нехорошими типами из чистого упрямства. Потом приняла пару неудачных решений и… и потом ей уже поздно было возвращаться.

Он вздохнул.

– Ты слишком на нее похож. Я понял это сразу, как тебя прислали ко мне. Сразу, как тебя увидел. И я не хотел повторять своих ошибок с тобой. Я хотел, чтобы у тебя имелось пространство для вдоха. Чтобы ты сам решал, каким тебе стать. – Он покачал головой. – Нет более сурового урока для чародея, чем понять, что, даже обладая такой силой, такой властью, ты не в состоянии контролировать всего. Как бы тебе этого ни хотелось.

Я смерил его взглядом.

– Вы убийца. Палач. Вы знали, что случилось с моей матерью. Вы знали ее – и ни разу даже не сказали мне об этом. Боже правый, Эбинизер, как вы могли поступить со мною так? Почему не рассказали мне?

– Я всего лишь человек, Хосс. Я поступал так, как, мне казалось тогда, лучше для тебя.

– А я вам верил, – сказал я. – Вы хоть представляете, что это для меня значило?

– Да, – вздохнул он. – Что бы я ни делал, у меня и в мыслях не было причинить тебе зло. Но что сделано – то сделано. И я вряд ли сделал бы что-нибудь иначе, случись это еще раз.

Он