Поклонники Аниты Блейк! Перед вами Гарри Дрезден! Охотник на черную нежить, чья профессия — рисковать собственной шкурой в борьбе с порождениями Ночи. Изгой, некогда поднявший руку на собственного учителя и теперь оставшийся со смертью один на один. Мастер, умеющий многое и на многое готовый.
Авторы: Батчер Джим
защищать моих людей?
– Думаю, да.
Он сжал губы – судя по всему, он принял решение.
– Тогда я скажу сво…
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась женщина… нет, не женщина – богиня. Невысокая, с роскошными светло-рыжими волосами до пояса. Всю одежду ее составляли туфли на шпильках и темно-зеленые кружевные трусики с бюстгальтером, прозрачные настолько, что я не совсем понимал смысл в таком белье.
– Артуро, свинья помойная! – рявкнула она. – О чем ты думал, приглашая сюда эту женщину?
Геноса дернулся, как от удара.
– Привет, Триш, – произнес он, не глядя на нее.
– Сколько раз говорила: не смей называть меня так, Артуро!
Геноса вздохнул:
– Гарри, эта моя последняя по счету бывшая жена, Трисия Скрамп.
И он позволил такому самоцвету выскользнуть из пальцев? С ума сойти.
Женщина злобно прищурилась.
– Трикси. Виксен. Я официально сменила имя.
– О’кей, – вяло согласился Артуро. – Ну, чего тебе теперь надо?
– Ты прекрасно знаешь, о чем я. – Она говорила, словно выплевывала слова. – Если ты надеешься разделить этот фильм между двумя звездами, ты глубоко ошибаешься.
– Ничего такого не случится, – возразил он. – Но после того, как Жизель попала в больницу, мне пришлось срочно искать замену…
– Не разговаривай со мной как с маленькой, – оскалилась Трисия. – Лара уволена. У-во-ле-на! Этот фильм мой. И я не позволю тебе пользоваться моей славой для продвижения этой… этой сучки!
Мне на ум пришел почему-то кипящий чайник. Ну в крайнем случае – кастрюля.
– Об этом нет даже разговора, – сказал Геноса, – она согласилась на маску и псевдоним. Звездой остаешься ты, Трисия. Ничего не изменилось.
Трикси Виксен скрестила руки, отчего бюст ее сделался еще рельефнее.
– Что ж, хорошо, – буркнула она. – До тех пор, пока мы понимаем друг друга…
– Понимаем, – вздохнул Артуро.
Жестом, полным надменного презрения, она перебросила волосы через плечо и злобно покосилась в мою сторону.
– Это еще кто?
– Гарри, – представился я. – Ассистент продюсера.
– Отлично, Ларри. Где, черт подери, мой латте? Я тебя за ним еще час назад послала.
Реальность, очевидно, редко вторгалась в жизнь Трисии Скрамп. Равно как и элементарная, впрочем, вежливость. Я открыл рот, чтобы ответить ей так, как она заслуживает, но поймал полный паники взгляд Артуро и сдержался.
– Извините. Я позабочусь об этом.
– Вот и посмотрю, – заявила она, развернулась на каблуках, продемонстрировав стринги и задницу, вполне возможно, достойную того, чтобы считать ее твердой валютой, и устремилась к двери.
Вернее, сделала шаг – и остановилась как вкопанная. Все тело ее напряглось, словно в ожидании удара.
Женщина, по сравнению с которой Трикси Виксен сразу показалась уродливой замарашкой, шагнула в дверь и остановилась, загораживая той проход. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не пялиться на нее как последняя деревенщина.
Трисия, Трикси Скрамп-Геноса-Виксен, обладала этакой шаблонной красотой. Ее достоинства можно перечислять по каталогу: красивый рот, бездонные глаза, шикарная грудь, тонкая талия, полные бедра, длинные, стройные ноги. Галочка, галочка, галочка… Однако и вид она имела такой, будто ее заказали по каталогу и собрали из этих превосходных деталей. Этакий эталон женщины, но искусственный, что ли.
Вновь вошедшая была настоящей. Красота. Изящество. Высокое искусство. Ее и описать-то сложнее. Она казалась бы достаточно высокой и без псевдовикторианских башмаков из дорогой итальянской кожи на высоких каблуках. Темные, можно сказать, черные до синевы волосы подхватывались двумя гребнями из светлой слоновой кости. Глаза у нее были серые с этаким фиолетовым отливом. Наряд производил впечатление стильного, но непринужденно-естественного: натуральные ткани, черная юбка и пиджак с вышитыми на них абстрактными темно-алыми розами, белая блузка…
Оглядываясь на ту минуту, я не могу припомнить каких-то особенных примет ее телосложения – не считая того, конечно, что оно было превосходным. Внешность она имела почти неземную. Однако на образ ее эта внешность влияла не больше, чем стакан на вино: чем он прозрачнее, чем яснее показывает налитую в него жидкость – тем лучше. Внешность внешностью, но под ней ощущалась незаурядная женская натура: сила воли, сообразительность в сочетании с ироничным умом, обостренная чувственностью, плотским голодом.
Хотя, может, голод был вовсе и мой. За какие-то пять секунд я и думать забыл о подробностях – я желал ее. Я желал ее в самом примитивном, животном смысле
