Поклонники Аниты Блейк! Перед вами Гарри Дрезден! Охотник на черную нежить, чья профессия — рисковать собственной шкурой в борьбе с порождениями Ночи. Изгой, некогда поднявший руку на собственного учителя и теперь оставшийся со смертью один на один. Мастер, умеющий многое и на многое готовый.
Авторы: Батчер Джим
что означает: хрупкостью я все-таки немного уступаю фарфоровой чашке.
Во всех этих случаях мне удалось выжить благодаря везению, помощи друзей и довольно-таки вредной во многих отношениях фее-крестной. Впрочем, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: рано или поздно удача отвернется от меня, и я окажусь в опасной ситуации в одиночку, на пределе своих сил. Тот вечер стал неплохим этому подтверждением.
Хорошо все-таки, что иногда я предусмотрительно заглядываю вперед.
Я коснулся рукой своей новой поясной пряжки с рельефным изображением медведя. Пряжку отлили из цельного серебра, а медведя я вырезал на ней сам. Я возился с этим несколько месяцев; не могу сказать, чтобы результат отличался особенной красотой или вдохновением, но художественная сторона волновала меня меньше всего.
Выражаясь словами Ревуна Леггорна, я просто старался подготовиться к такому вот ЧП.
Так вот, я коснулся пряжки левой рукой и прошептал:
– Fortius !
Энергия потоком хлынула в мое тело, растекаясь от живота во все стороны – горячая, живительная энергия, топливо для тела, ума, души. Она наполнила жизнью мои усталые мышцы, укрепила кости. Смятение, усталость, боль исчезли так же быстро, как тает тьма с восходом солнца.
И я бы не стал сводить всё к простому впрыску адреналина, хотя и это сыграло должную роль. Можете называть это «ци», или «ман», или любым другим из тысячи имеющихся для этого названий – это была настоящая магия, экстракт чистой жизненной энергии. Она вливалась в меня из емкости, которую я смастерил в серебряной пряжке. Сердце вдруг переполнилось возбуждением, а мысли – надеждой, уверенностью и нетерпеливым ожиданием, словно какая-то личная моя фонограмма воспроизводит «Оду к Радости» на стадионе, полном моих фанатов, и все они ждут моего выхода. Я с трудом удерживался, чтобы не запеть или не расхохотаться. Боль никуда не делась, но я словно стряхнул с плеч все последние удары и неприятности и сделался вдруг снова готовым к бою.
Даже в том, что касается магии, ничего не дается даром. Я знал, что боль еще одолеет меня. Но это все фигня: сейчас главное – выжить, а тревожиться из-за похмелья можно и потом.
– Лара, – сказал я. – Я понимаю, что в ваши планы входит типа убить меня, но с моей точки зрения ситуация изменилась.
Суккуб покосилась на вампиров, потом на Инари.
– Согласна, чародей.
– Перестроим ряды, чтобы вызволить девочку?
– Двигаться можешь?
Я оттолкнулся от земли и более или менее благополучно – с учетом обстоятельств – выпрямился. Лара стала спиной ко мне, стараясь держать в поле зрения всех трех вампиров. Те, в свою очередь, стояли не двигаясь и только голодный огонь в мертвых глазах позволял отличить их от обычных покойников.
– Ага. Вполне мобилен.
Лара бросила на меня взгляд через плечо, и глаза ее расширились от удивления.
– Впечатляюще. Что ж, перемирие?
Я утвердительно тряхнул подбородком.
– На двадцать четыре часа?
– Идет.
– Клево.
– Их лица! – всхлипнула Инари. – Какие у них лица ! Боже, кто они такие?
Я удивленно покосился на перепуганную девочку, потом на Лару.
– Она что, не знает? Вы ей ни о чем таком не рассказывали?
Не спуская взгляда с ближнего к ней вампира, суккуб пожала плечами.
– У отца такая политика.
– Ну и сумасшедшая у вас семейка, Лара. Нет, правда. – Я подобрал с земли обломки своего жезла. Резьба по дереву сложностью не уступала наложенным на него заклятиям и требовала долгого времени и денег. За всю мою профессиональную практику мне пришлось раз пять или шесть мастерить себе новые жезлы, и каждый раз у меня уходило на это недели две, не меньше. Чертова девица сломала очередной, что меня огорчало до чертиков, зато продолжавшая бурлить во мне волна позитива подсказала положительную сторону: теперь в моем распоряжении оказалось две довольно-таки тяжелые деревяшки с острым зазубренным изломом. Я шагнул между Инари и ближайшим к нам вампиром и протянул ей одну из половинок.
– Держи, – сказал я. – Представится шанс – действуй, как Баффи.
Инари выпучила на меня глаза.
– Что? Вы что, шутите?
– Делай как сказано! – велела Лара, и в голосе ее зазвенела сталь. – Никаких вопросов, Инари!
Похоже, голос суккуба убедил девчонку. Она без промедления взяла у меня деревяшку, хотя испуг на лице у нее от этого не уменьшился.
Над головой продолжало клубиться невидимым вихрем проклятие, сдавливая мне виски, путая мысли. Я старался отстроиться от помех, сфокусироваться на проклятии, проследить, откуда и куда оно движется. Мне просто необходимо
