Обсидиановая бабочка

от лезвия, он обратился не ко мне, а к Эвансу:
– Доктор, пациенты успокоились. Они более смирные, чем были весь день. Полисмены спрашивают, можно ли им выйти из палаты ненадолго.
– Выжившие стали спокойнее, чем были весь день? – спросила я.
Медбрат Бен кивнул:
– Да, мэм.
Я отступила от двери на два шага и расслабилась, сделав долгий выдох.
– Так как, миз Блейк? – спросил Эванс. – Могут полисмены выйти?
Я пожала плечами и глянула на Рамиреса:
– Спросите у него. Он здесь старший по званию. Я лично думаю, что можно. То, что я чувствовала, вроде испарилось с наступлением темноты. Мне это непонятно. – Я сунула нож в ножны. – Думаю, что драки не будет.
– Вроде ты разочарована, – сказал Бернардо. Нож его исчез так же незаметно, как появился.
Я покачала головой:
– Не разочарована, просто сбита с толку. Я чувствовала силу, нараставшую по часам, и она вдруг исчезла. Такое количество силы не исчезает. Она куда-то девалась. Очевидно, что она не проникла в этих пациентов, но где-то она сейчас есть и что-то делает.
– Есть предположения, где и что? – спросил Рамирес.
Я покачала головой:
– Нет.
Он повернулся к доктору:
– Скажите им, пусть выходят.
Медбрат Бен повернулся к Эвансу за подтверждением. Эванс кивнул. Медбрат нырнул обратно, и дверь за ним медленно закрылась.
Эванс повернулся ко мне.
– Так что, миз Блейк, похоже, что вы зря спешили.
Я пожала плечами:
– Мне казалось, что сейчас мы будем завалены трупами-каннибалами. – Я улыбнулась. – Иногда очень приятно бывает ошибиться.
Мы все переглянулись, улыбаясь. Напряжение покинуло каждого. Бернардо засмеялся нервным смехом, который иногда бывает, когда минует близкая опасность или пуля пролетит мимо.
– Я очень рад, что вы на этот раз ошиблись, миз Блейк, – сказал Эванс.
– Я тоже рада, – согласилась я.
– Присоединяюсь, – сказал Бернардо.
– И я тоже доволен, – произнес Рамирес, – но разочарован, что ты тоже, оказывается, не идеальна.
– Если за сорок восемь часов работы со мной на расследовании ты еще не понял, что я не идеальна, значит, смотрел невнимательно.
– Я очень внимательно смотрел, – сказал Рамирес. – Более чем внимательно.
От его испытующего взгляда и весомых слов мне захотелось поежиться. Преодолевая это желание, я увидела глаза Бернардо. Он улыбался мне – ему было приятно, что меня смутили. Хорошо, хоть кому-то это доставило удовольствие.
– Если вы ошиблись в этом, то могли ошибиться, и назвав их мертвыми, – сказал Эванс.
Я кивнула:
– Вполне возможно.
– Вы так легко признаете, что были не правы? – Эванс не мог скрыть удивления.
– Доктор Эванс, это магия, а не математика. Жестких правил здесь очень и очень мало. А в том, чем я занимаюсь, их еще меньше. Иногда мне кажется, что дважды два пять, и я оказываюсь права. Иногда получается не больше четырех. Если это снижает счет трупов, я согласна быть неправой.
Открылась дверь, и вышли двое в мундирах альбукеркской полиции. Они направились к двери, как только медбрат Бен им сказал, что можно. Я их понимаю.
У них перед глазами еще плыли ужасные картины. Высокий блондин был сложен из одних квадратов, широкоплечий, с мощным корпусом, тяжелыми ногами – не толстыми, а просто массивными и сильными. Его напарник был пониже и почти лыс, если не считать венчика каштановых волос. Очевидно, это его шляпа лежала на стуле у двери.
– Извините, – сказал доктор Эванс, обходя их на пути в палату.
Низкорослый сказал:
– Пусть себе идет.
А блондин посмотрел на меня прищурившись, не слишком дружелюбно.
– А вот это и есть та самая ведьма со среднего запада, из-за которой мы там целый час просидели.
Я его не узнала, а он, очевидно, знал меня в лицо.
– Да, это я предложила.
Он шагнул ближе, подавляя меня своими размерами – по крайней мере пытаясь подавить. Размеры – вещь далеко не столь внушительная, как многие мужчины думают.
– А ведь прав был Маркс насчет тебя.
Ага. Наверное, он был с Марксом, когда Маркс меня выставил. Я почувствовала, что Рамирес пошел к нам – наверное, хотел разнять. Я положила ему руку на плечо:
– Ничего, все в порядке.
Рамирес не шагнул назад, но хотя бы не двинулся вперед. Лучшего я от него вряд ли добилась бы. Зато я оказалась между двумя мужчинами. Блондин покосился на стоящего за мной Рамиреса. По лицу его все было ясно – ему хотелось ссоры, а с кем – не важно.
Сейчас он уставился на Рамиреса, и просто физически можно было ощутить, как лезет вверх уровень тестостерона по обе стороны от меня. Его хватило бы, чтобы полисмен нажил себе