Обсидиановая бабочка

в оковах, давно уже дремлет. И с каждым годом оно становилось сильнее.
– Почему ты не сказал полиции?
– Десять лет назад в полиции не было ни ведьм, ни экстрасенсов. А я уже имел судимости к тому времени. – Он прокашлялся и сплюнул на стойку зуб и сгусток крови. Я непроизвольно подняла голову, и Ники пришлось чуть повернуть шею. – И что я мог им сказать? Что существует эта тварь, этот голос у меня в голове, и он крепчает. Я тогда еще не знал, что она может сделать. И что это вообще такое.
– И что же это?
– Это бог.
Я подняла брови.
– Когда-то его почитали как бога. И он снова хочет поклонения. Он говорит, что богам нужны приношения, чтобы выжить.
– И все это от голоса у тебя в голове?
– Мне эта тварь десять лет что-то шептала. А что ты узнала всего за несколько дней?
Я задумалась. Я знала, что оно убивает ради еды, не ради удовольствия. Хотя наслаждается бойней, это я тоже ощутила. Я знала, что эта тварь боится меня и хочет меня. Боится усиления противной стороны еще одним некромантом и хочет выпить мою силу. И выпила бы, не помешай ей Леонора.
– Почему оно начало убивать сейчас? Через десять лет?
– Не знаю.
– Почему оно одних рубит в куски, а с других сдирает кожу?
– Не знаю.
– Что оно делает с теми частями тела, которые уносит с места убийства?
За эти слова полиция меня не похвалила бы. Я сообщила детали расследования лицу, в расследовании не участвующему. Но я больше хотела получить ответы, чем соблюсти осторожность.
– Не знаю.
Он снова закашлялся, но ничего на сей раз не выплюнул. Отлично. Если бы он продолжал плеваться кровью, я бы встревожилась, нет ли у него внутренних повреждений. Убеждать стаю везти его в больницу мне не хотелось. Вряд ли бы вышло.
– Где оно?
– Я там никогда не был. Но я понимаю: то, что убивало людей, – это не бог. Он сам все еще заключен там, где очнулся. Все убийства совершали его слуги, а не он.
– Что ты говоришь?
– А то, что если ты думаешь, будто сейчас дело плохо, так ты еще ничего не видела. Я его ощущаю во тьме – он лежит как раздутая тварь, наполненная силой. Набравшись силы сполна, эта тварь восстанет, и тогда миру небо с овчинку покажется.
– Почему ты мне это раньше не сказал?
– Ты привела с собой полицию. Если ты меня им выдашь, я покойник. Ты видела, что я делаю. Даже присяжных не надо будет собирать.
Он был прав.
– Когда все это кончится, ты должен будешь разобрать это создание. Ты должен освободить эти души. Согласен?
– Когда снова смогу ходить. Согласен.
Я посмотрела на его ноги и увидела что-то, распирающее штанины. Кость ноги, сложный перелом. Господи Боже мой. Бывают дни, когда камнями можно кидаться во все стороны, и даже не знаешь, откуда начать.
– Есть имя у этого бога?
– Он себя называет Супругом Красной Жены.
– Это наверняка перевод на английский.
– Похоже, он знает то, что знают его жертвы. Когда он пришел ко мне, он говорил по-английски.
– Так что, ты думаешь, он давно там находится.
– Я думаю, он всегда там был.
– В каком смысле – всегда? Вечность или просто очень, очень долго?
– Я не знаю, сколько времени он там.
Ники закрыл здоровый глаз, будто устал.
– Ладно, Ники, о’кей. – Я повернулась к Ульфрику. – Он говорил правду?
Вервольф кивнул:
– Он не лгал.
– Отлично. Благодарю тебя за гостеприимство и, пожалуйста, не убивай его. Он нам может понадобиться в ближайшие дни, чтобы помочь убить эту тварь, не говоря уже о том, чтобы освободить души членов твоей стаи.
– Я его пока бить не буду.
Пожалуй, я приблизилась к желаемому результату: «Конечно, мы его отпустим и проследим, чтобы его больше не трогали».
– Отлично. Будем в контакте.
Когда мы шли к двери, Эдуард не отходил от меня. Руку он мне не предложил, но держался достаточно близко, чтобы подхватить меня, если я оступлюсь. Бернардо уже открыл двери, Олаф только смотрел, как мы идем к выходу. На ступеньках у двери я споткнулась, и Олаф поддержал меня под руку. Я посмотрела ему в глаза и там увидела не почтительность, не уважение, а… голод. Желание такое сильное, что оно перешло в физическую потребность, в голод.
Я высвободила руку, оставив у него на пальцах мазок крови. Эдуард оказался сзади, помогая мне удержаться. Олаф поднес пальцы ко рту и прижал, будто в поцелуе, но делал он то же, что делали вервольфы. Он попробовал мою кровь, и ему понравилось.
Монстры бывают разные, и почти все они жаждут крови. Кто для еды, кто для удовольствия, но ты в любом случае становишься трупом.

В машине все молчали. Олаф был поглощен своими