Обсидиановая бабочка

же Рассел!
Он спрыгнул в промоину и побежал к лежащему.
Женщина была осторожнее. Она соскользнула вниз, осмотрелась и в это время стояла так близко ко мне, что я могла бы дотронуться до ее штанин. Сердце колотилось в глотке, но я затаила дыхание и мысленно приказывала ей подойти к напарнику и не оглядываться.
– Он жив, – сообщил мужчина. Потом встал и пошел в сторону брошенных ножен. – Она побежала туда.
И он бросился к кустам.
Женщина последовала за ним. Он уже пробивался в кусты.
– Мори, черт тебя возьми, туда не лезь!
Ей пришлось припустить рысью, чтобы его догнать. Она не оглянулась, не увидела меня, притаившуюся в дыре. Когда ее широкая спина исчезла в кустах и слышно было только, как ругается мужчина, я вылезла из укрытия и поползла вверх по склону. Если женщина или Мори оглянутся, то засекут меня, как черное пятно на белой бумаге. Но они не появились, и я добралась до гребня склона, откуда сбежала вниз, потом по-пластунски доползла до кустов шалфея у двора Эдуарда и затаилась под ними.
Что-то зашуршало справа от меня, и это не был человек. Змея. Змея уползала в кусты. Черт! Слава богу, она уползла. Еще одна проблема – и у меня кончится запас решений. Конечно, теперь мне в любом шорохе чудились змеи, а ползти на животе сквозь густой кустарник, пропитанный жарким запахом шалфея, – это вообще был кошмар. Я все ждала, когда послышится сухой треск гремучей змеи, а это значит, что моей удаче придет конец. На каждой веточке, задевавшей ноги, мне мерещились чешуйки. От вопля меня удерживал только страх, что кто-нибудь меня застрелит, не сообразив, что это я.
Когда я мучительно, дюйм за дюймом, доползла до опушки, то вся вспотела, и не только от жары. Пот щипал спину, но по ней текли и более изобильные струйки крови. Под защитой кустов я могла рассмотреть двор – положение не улучшилось.
Женщина и этот новый бандит, Мори, ушли, но остальные стояли на своих местах. Моих ребят поставили на колени. Олаф переплел пальцы на затылке. Бернардо положил здоровую руку на голову, а гипс задрал настолько высоко, насколько это было возможно. Ближе всех ко мне был Эдуард, а Тритон стоял так близко, что я могла бы пырнуть его ножом в ногу. Гарольд говорил по сотовому телефону, размахивая одной рукой, а винтовку повесив за ремень на другую. Опустив телефон, он сказал:
– Он велел обыскать дом.
– Что искать? – спросил один из новых, темноволосый и с револьвером.
– Какой-то индейский предмет из раскопок, которым девчонка воспользовалась против монстра.
– Что еще за предмет? – спросил темноволосый.
– Иди выполняй, – ответил ему Гарольд.
Темноволосый что-то буркнул, но махнул рукой, и два человека вошли в открытую дверь дома. Значит, Эдуард ее для них отпер. Что здесь вообще было, пока я лазила по кустам?
Те трое вошли в дом. Гарольд все еще говорил по телефону. Оставался Тритон со своим сорокапятикалиберным, а он даже ни в кого не целился. Лучше уже не будет. В любую секунду могут подойти еще люди из промоины или из дому. Я бы предпочла хотя бы подняться на колени и ткнуть ножом куда-нибудь в жизненно важную область, но слишком густ был кустарник. Мне не встать на колени без шума.
Если выстрелить, остальные всполошатся. Черт побери. Ножей у меня было два, и тут мне в голову пришла мысль. Выбросив лезвие из правых ножен, я проверила, что левая хорошо держит. Нога Тритона была соблазнительно близко, и я поддалась соблазну. Правый нож я воткнула ему в ногу – противоположную той руке, что держала револьвер. Лезвие ушло в землю сквозь подошву, и Тритон завопил. Я уже стояла на коленях у него за спиной, а он пытался вывернуться и направить ствол в мою сторону, но направлять он его мог только влево, а меня там не было. Вторым ножом я ударила ему в штаны, спереди, протолкнув руку между ног, и промахнулась. Я не порезала его, блин. Повернув лезвие, я ощутила его тело, но пореза не было. Зато Тритон застыл совершенно неподвижно.
– Не шевелись! – прошипела я.
Он и не шевелился – застыл, как неуклюжее изваяние.
Гарольд направился к нам.
– В чем дело, Тритон?
Он сглотнул слюну и произнес:
– Н… ни в чем. Показалось, что змею увидел.
– Хороший мальчик, – шепнула я. – Теперь, если хочешь сохранить фамильные драгоценности, очень медленно отдай мне револьвер. – Он опустил оружие мне в руку. Было так близко, что я смогла прошептать Эдуарду: – Что дальше делать?
– Подзови Гарольда.
– Ты его слышал, Тритон, – сказала я.
Он не стал спорить.
– Эй, Гарольд! Можешь подойти на секунду?
Гарольд вздохнул, захлопнул крышку телефона.
– Чего там еще, Тритон?
Уже почти поравнявшись с Эдуардом, он увидел, что у Тритона