Обсидиановая бабочка

Он заскулил.
Я поцеловала его в кончик носа, как ребенка. Нависла над его ртом.
– Рассказывай, Ники.
Я опустила губы ниже, они соприкоснулись с его губами, и Ники резко отвернулся.
– Я расскажу. Я все расскажу!
Я отодвинулась от кровати, пропуская Рамиреса.
Зазвонил телефон. Эдуард вытащил из заднего кармана оживший сотовый и вышел разговаривать в холл.
Голос у Рамиреса был не очень довольный:
– Что значит – не можете рассказать, как туда добраться?
Блокнот у него был раскрыт, перо наставлено, но ничего не записано.
Ники выставил руку, будто отгораживаясь от меня.
– Я вам клянусь, что могу вас туда отвести, но объяснить, как проехать, да еще как найти, – не могу. Я же не хочу вас посылать наобум, чтобы вы его не нашли. Вы тогда все свалите на меня, а я не виноват.
Рамирес посмотрел на меня. Я кивнула. Он был слишком перепуган, чтобы врать, и слишком глупая была бы причина, чтобы ее сочинить.
– Я вас могу к нему отвести. Если мы туда попадем, я вас к нему отведу.
– Конечно. Если ты там будешь, сможешь предупредить своего хозяина.
– Я и не думал!
Но цвет кожи у него изменился, чаще стало дыхание, глаза чуть забегали.
– Врешь.
– Ладно, вру. Но дурак я был бы, если бы не попробовал сбежать. Меня же хотят убить, Анита. Чего же мне не попытаться?
Да, здесь он был прав.
– Вызовите Леонору Эванс. Она колдунья. Пусть она его отгородит, чтобы он со своим хозяином мог связаться только воплем.
– А вопль куда девать? – спросил Рамирес.
– Заткните ему рот кляпом, когда надо будет.
– Ты доверяешь эту работу Леоноре Эванс?
– Она мне жизнь спасла. Так что да.
Рамирес кивнул:
– О’кей, я ей позвоню. – Он посмотрел на шнуры вытяжения. – Врачи не захотят его сегодня никуда отпускать.
– А ты с ними поговори, Эрнандо. Объясни, что поставлено на карту. И вообще что толку его лечить, если его тут же казнят?
Рамирес посмотрел на меня:
– Очень бездушные слова.
– Но все равно правдивые.
Эдуард постучал и просунулся в дверь, только чтобы сказать:
– Ты мне нужна.
Я посмотрела на Рамиреса.
– Наверное, теперь мы можем взять эту работу на себя, – сказал он.
– С удовольствием.
Я надвинула темные очки и вышла в холл к Эдуарду. По его лицу я сразу же поняла: случилось что-то серьезное. У него это было видно не так, как обычно бывает, но видно – натянулась кожа возле глаз, он держался как-то осторожно, будто опасался резких движений, чтобы не разбиться. Даже я бы, наверное, не заметила этого, не будь у меня зрения вампира.
– В чем дело? – спросила я, подходя поближе, потому что вряд ли его слова предназначались для ушей полиции. У него это редко бывало.
Он взял меня под руку и отвел в сторону, подальше от патрульных, которые таращились в нашу сторону.
– У Райкера дети Донны. – Он сжал мне пальцы, и я не сказала ему, что это больно. – Питер и Бекки. Он их убьет, если я тебя к нему не привезу немедленно. Он знает, что мы в больнице. Дает мне час доехать, потом начинает их пытать. Если через два часа мы там не будем, он их убьет. Если мы приведем за собой полицию, он их убьет.
Я взяла его за руку. Почти любого другого из своих друзей я бы обняла.
– Как Донна?
Он вроде бы заметил, что впился в мою руку, и отпустил.
– Донна сегодня на собрании своей группы. Я не знаю, жива ли нянька, но Донны еще два или три часа дома не будет. Она не знает.
– Поехали, – сказала я.
Мы повернулись, и вслед нам крикнул Рамирес:
– Куда вы собрались? Я думал, вы захотите присутствовать.
– Срочное личное дело, – ответил Эдуард, не останавливаясь.
Я обернулась, идя задом наперед и пытаясь при этом говорить:
– Через два часа позвони домой Теду. Звонок будет передан на его сотовый телефон. Мы присоединимся к твоей охоте на монстра.
– А почему через два часа? – спросил он.
– Наше срочное дело будет к тому времени улажено, – сказала я, цепляясь за руку Эдуарда, чтобы не упасть, идя спиной вперед.
– Через два часа все это уже может кончиться, – предупредил Рамирес.
– Извини. – Эдуард протащил меня через двери в следующую секцию холла, и она за нами закрылись. Он уже набирал номер на сотовом. – Скажу Олафу и Бернардо, чтобы встретили нас на повороте к дому Райкера.
Я не знаю, кто из них подошел к телефону, но Эдуард продиктовал длинный список, что с собой привезти, и заставил его записать. Мы уже вышли из больницы, прошли на парковку и садились в «хаммер», когда он защелкнул телефон.
Вел машину Эдуард, а мне оставалось только размышлять. Не очень удачное занятие. Мне вспомнился май, когда