Обсидиановая бабочка

Он для верности встал на сумочку, расплющив ее. Хорошо, что сумочка на самом деле не моя.
– Кажется, оружия нет, – сказал он.
– Я же тебе говорила.
Он отступил на три шага, чтобы до него нельзя было дотянуться. Черт побери, он все еще считал меня опасной. Иногда я рассчитываю сойти за безобидную, но сейчас, когда я была упакована таким количеством оружия, меня иначе как за опасную счесть было нельзя.
– Можете встать.
Я встала. Он бросил мне очки, я поймала их. Сейчас у меня глаза были освещены огнями дома, но стражник не вздрогнул. Очевидно, их сияние исчезло. Стволом охранник мне показал, что можно подобрать содержимое сумочки. Я вложила все обратно и чуть не сунула туда же очки, но решила их надеть. По двум причинам: во-первых, когда ночь станет настолько темной, что ничего не разглядеть, я буду знать, что вампирское зрение оставило меня полностью. Во-вторых, зная Эдуарда, можно понять, что они наверняка дорогие, и нечего царапать стекла.
Охранник шевельнул стволом:
– Идите медленно, прямо к дому, и все будет хорошо.
– И почему я тебе не верю? – удивилась я вслух.
Он посмотрел на меня мертвыми и пустыми, как у куклы, глазами.
– Не люблю, кто умничает.
– Все равно, пока я не наложу заклинание, тебе в меня стрелять нельзя.
– Мне это говорили. Вперед.
Тощий очкарик, который держал под прицелом Эдуарда, ждал, пока мускулистый поведет меня. Когда я двинулась, очкарик повел вперед Эдуарда. Они заставили нас идти рядом, велев не расходиться в стороны. Так они смогут убить нас одной очередью, если начнется стрельба. Настоящие профессионалы. Я только надеялась, что Олаф и Бернардо знают свое дело не хуже, чем я думаю. Если нет, то мы в глубокой заднице.
У дома была современная планировка – такие строятся архитекторами для заказчиков, у которых денег больше, чем вкуса. Как будто великан вывалил груду бетона и натыкал окна и двери как попало, точно изюм в овсянке. Приятный сюрприз, но они совсем не там, где должны быть. От разнокалиберных окон дом казался деформированным. Дверь не по центру, зато круглая, как раскрытый рот. Окна не только круглые и разные, но вроде бы их число не соответствовало расположению этажей, будто какие-то окна были в пустых стенах, за которыми не могло быть комнат.
Белые ступени вели к круглой двери, как язык в мультфильме, высунутый из круглого рта. Ширины ступеней не хватало, чтобы мы шли рядом, и Эдуард вышел на два шага вперед. Ни один из наших конвоиров не возразил, так что мы двинулись дальше.
Я уже так давно не носила сумочек, что как-то неловко было плечу. Приходилось придерживать сумку рукой, чтобы не болталась. По привычке я повесила ее на левое плечо, оставив правую руку свободной. Мне, конечно, нечего было выхватывать этой правой рукой. Но лучше всегда оставлять ведущую руку готовой к действию, на всякий случай. Так мне говорили Дольф и Эдуард.
Наверху лестницы, в потоках ярко-желтого света, нам приказали остановиться. Конвоиры стали по сторонам и чуть сзади. Я сперва не поняла, что они делают, но потом дверь открылась, и на нас уставился еще один автомат. Мускулистый и очкарик стояли так, чтобы не быть у него на линии огня и чтобы самим тоже не держать его под прицелом. Расставить три автоматических ствола в такой тесноте непросто, но у них это вышло легко, даже почти небрежно. У первых двух было по запасному магазину в кобурах на бедре, а у этого – два на поясе.
Он был чернокожий и высокий, вроде Олафа, – шесть футов с хорошим довеском. И лысый он был полностью, как Олаф. Если их поставить рядом, они будут как негативы друг друга.
– Чего так долго? – спросил новый охранник. Голос был под стать комплекции – низкий и глубокий.
– Железа у них много было, – сказал мускулистый.
Новый ухмыльнулся, глядя на меня.
– Рассел так рассказывал, что я ожидал увидеть Аманду. А ты так, мелкая сучка.
– Аманда – это та амазонка у дома Теда? – спросила я.
Он кивнул.
Я пожала плечами:
– Я бы не особо верила Расселу на твоем месте.
– Он говорит, что ты сломала ему нос, ударила ногой по яйцам и проломила голову деревяшкой.
– Все правда, кроме последнего. Если бы я ему голову проломила, он бы умер.
– А почему задержка, Саймон? – спросил мускулистый.
– Двойка никак не может найти палку.
– Он бы и голову свою никогда не мог найти, если бы она не была на нем закреплена, – буркнул мускулистый.
– Верно, но ждать все равно надо. – Он поглядел на нас, небрежно держа автомат, как игрушку, в своих лапищах. – Слышь, сучка, а зачем тебе темные очки?
Я оставила обращение без внимания. У них у всех автоматы.
– Вид у них классный.
Он засмеялся – весело,