Обсидиановая бабочка

– Уберите их оттуда, Райкер.
– Детей? – спросил он с легким оттенком непонимания.
– Прикажите им оставить детей в покое. Немедленно.
– А если я этого не сделаю?
Я улыбнулась:
– Тогда придет монстр и выпустит вам кишки.
Глаза его вздрогнули – это его тревожило. Отлично.
– Я думаю, что осознание происходящего ускорит наложение заклятия защиты.
– Если вы это не прекратите, Райкер, спасать будет некого.
– Ну, не знаю. Судя по звукам, мальчику это нравится.
Я старалась не слышать, но дыхание Питера звучало все чаще и чаще, и это не от боли.
– Не надо, не надо, пожалуйста! – вскрикнул он.
Я взглянула и тут же пожалела об этом. Бывают зрелища, шрамы от которых никогда до конца не проходят. Видеть, как Питер разрывается между первым в жизни наслаждением и всем этим ужасом, – это как раз из той серии. Я горжусь тем, что никогда не дрогну. Если кого-то пытают, я не отвернусь. Это меня избавило бы от страданий, но не жертву. Если я не могу избавить жертву от боли, я смотрю – в знак уважения и как наказание самой себе, чтобы напомнить, что бывает с людьми, которых я подвела. Но Питера я подвела дважды – потому что отвернулась раньше, чем у него изо рта вырвался бессловесный крик. И это не был крик боли.
Я отвернулась, и, наверное, слишком резко после недавно полученной травмы головы, или же дело было в чем-то другом, потому что комната закружилась в цветном водовороте. Я попыталась опуститься на колени, но человек с ножом дернул меня за руку, удержав на ногах. Ну и отлично. Я и блеванула прямо на него.
Он отдернулся, выпустив мою руку. Я рухнула на колени, радуясь, что можно опуститься. Рвота вызвала ревущую головную боль. Сквозь очередную волну тошноты донесся голос Райкера:
– Аманда, Рассел, будьте добры оставить этих детей. Наша миз Блейк слишком чувствительна и не может работать, когда за них волнуется.
Я посмотрела на монитор, чтобы удостовериться, что они действительно ушли. Рассел поцеловал Бекки в головку и положил в угол, где она свернулась в клубочек и, плача, стала звать маму. Аманда завязала Питеру глаза, хотя он молил этого не делать. Что-то она потом ему шепнула на ухо, отчего он свернулся в шар. Штаны она на нем оставила спущенные, подобрала с пола свою рубашку и вышла.
Я тоже свернулась в комок на полу. То есть осталась стоять на коленях, пытаясь решить, стошнит меня снова или нет. Такого рода тошнота – обычный признак сотрясения мозга. Второй признак – головная боль. Но думаю, что это просто нервы сейчас довели меня до такого состояния. Я уже давно не блевала при осмотре места убийства. Очевидно, есть еще вещи, которые мне не удается вынести – надругательство над детьми. Господи, помоги нам! Помоги нам вытащить их отсюда.
Что-то запищало, и Райкер нажал какую-то еще кнопку на столе.
– Да, в чем дело?
– У нас тут два трупа. Расчлененка.
– Монстр! – побледнел Райкер.
– Ножи. Какие-то офигенно здоровенные ножи.
– Вы уверены? – спросил Райкер. – Совершенно уверены?
– Так точно, сэр.
– Кажется, у нас посторонние. – Он посмотрел на Саймона. – И что вы думаете по этому поводу предпринять, Саймон?
– Убить их, сэр!
– Тогда так и сделайте.
– Стрелок, Забияка! Останетесь здесь и застрелите его, как только Райкер даст команду. Микки, ты со мной. – Он посмотрел на двоих, стоявших возле меня. – Вы остаетесь с ней. Чтобы никто больше ее не стукнул. Гарольд, Тритон! Вы со мной.
И они ушли. Осталось по два бандита на каждого из нас плюс Райкер. Лучше случая не представится.
– Ванная тут есть? – спросила я.
– Вы опять собираетесь… заболеть?
– Есть такая мысль.
– Вы двое, отведите ее. Да, Двойка! Если вы придумаете что-нибудь этакое… что не оставит следов и физически никак не повредит миз Блейк, но убедит ее, что не только мистеру Форрестеру и детям здесь могут сделать плохо, то исполните это. Может быть, покажете ей то, из-за чего вас так назвали. У вас тридцать минут.
Не так уж много можно сделать с человеком, не нарушая перечисленных ограничений. Все, что я могла бы придумать, в основном было бы сексуально. Обычно разговоры о моем неотвратимом изнасиловании меня огорчают, но сейчас я думала только об одном: у меня тридцать минут с двумя мужиками, которые больше хотят меня поиметь, нежели убить. А я хочу только их убить. Мое намерение облегчает мои действия. Но вслух я сказала:
– А есть причины пытать и меня или это просто хобби?
Райкер ответил мне приятной уверенной улыбкой.
– Я думал, вы стоите моих людей, миз Блейк, но оказалось, что вы слабы. Слабость наказуема. Но наказывать вас надо осторожно, чтобы вы все же смогли наложить