Обсидиановая бабочка

автомобиль и бросит его подальше от места убийства. Не станет он рисковать, беря машину Эдуарда.
– Он вернется в дом Эдуарда за причиндалами, – сказала я.
Лифт открылся на этаже, где Бернардо оставил машину. Мы вышли.
– За какими причиндалами?
– Если он собирается ее резать, он захочет иметь свои обычные инструменты. Серийные убийцы очень педантичны, когда дело касается разделки жертв. Очень много времени они проводят, планируя, что и как делать.
– Значит, он в доме Эдуарда? – уточнил Бернардо.
– Давно он уехал? – спросила я.
– Три часа назад, может быть, три с половиной.
– Нет, он уже у Даллас, если он вообще туда собрался.
Бернардо попросил подогнать машину, и мы в нее сели. Мне пришлось вытащить браунинг из-за пояса – у него слишком длинный ствол, чтобы так сидеть. Пришлось держать его на коленях. Бернардо вел машину, работая рукой в гипсе.
– Хочешь, я поведу?
– Ничего, нормально. Скажи только, где живет Даллас, и я нас туда доставлю.
– Блин!
Он поставил машину на тормоз и посмотрел на меня.
– Полиция должна знать адрес.
– Когда Маркс очнется, нам очень повезет, если мы не попадем в тюрьму, – сказала я.
– Мы даже не знаем, что Олаф у нее дома, – возразил он. – И вот тебе еще одно. Как объяснить, что мы знали, что он серийный убийца, и не предупредили полицию раньше?
– У тебя есть сотовый Эдуарда? – спросила я.
Он не стал спорить, просто открыл «бардачок» и достал телефон.
– Кому ты будешь звонить?
– Итцпапалотль.
– Она Олафа сожрет заживо.
– Или да, или нет. А ты бы лучше выехал со стоянки, пока Маркс не очнулся и не поднял шум.
Он выехал со стоянки и медленно поехал по улице. Я набрала номер справочной, и оператор радостно соединила меня с «Обсидиановой бабочкой». Я знала, что спрашивать днем Итцпапалотль нет смысла, и попросила к телефону Пинотля, сказав, что дело срочное и что я – Анита Блейк. Я думаю, это имя сыграло роль. Меня будто ждали.
В телефоне раздался бархатный голос Пинотля:
– Анита, моя госпожа сказала, что ты позвонишь.
Я могла спорить, что она ошиблась насчет причины, но…
– Пинотль, мне нужен адрес профессора Даллас.
Молчание на том конце.
– Ей грозит опасность.
– Тогда мы о ней позаботимся.
– Пинотль, я собираюсь вызвать полицию. Они твоих ягуаров перестреляют на месте.
– Ты беспокоишься о нашем народе?
– Пинотль, дай мне адрес, и я этим займусь вместо вас.
Молчание, только слышно, как он дышит.
– Скажи своей госпоже, Пинотль, что я благодарю ее за помощь. Я знаю, что осталась жива только благодаря ей.
– Ты не сердишься, что она не сказала тебе все, что знала?
– Она древний вампир. Они иногда собой не владеют.
– Она богиня.
– Не будем спорить о словах, Пинотль. Мы оба знаем, кто она. Пожалуйста, дай мне адрес.
Он дал мне адрес. Я сообщила его Бернардо, и мы пустились в путь.

Полиции я позвонила с дороги – анонимно. Сказала, что слышала крики. И повесила трубку, не назвавшись. Если Олафа там нет, они напугают Даллас до дрожи, а я извинюсь. Даже заплачу за взломанные замки.
– А почему ты не сказала правду? – спросил Бернардо.
– А как? «Я думаю, ее сейчас убивает серийный убийца». – «А откуда вы знаете, мэм?» – «Видите ли, офицер, тут так получилось, я уже несколько дней знала, что он серийный убийца, но наш общий друг, Тед Форрестер, запретил ему нападать на женщин, пока мы не раскроем эти убийства с расчленением – вы же о них слышали? Ах, кто говорит? Это Анита Блейк, истребитель вампиров. А что может истребитель вампиров знать о серийных убийцах? О, больше, чем вы думаете».
Я посмотрела на Бернардо.
– Ладно, ладно. Но когда мы приедем, они все равно пристанут с вопросами.
– Полиция Альбукерка туда выедет сверхсрочно. И будут там раньше, когда мы с тобой только подъезжать будем.
– Вроде бы тебе Даллас при встрече не понравилась.
– Какая разница, понравилась она мне или нет?
– Есть разница.
– Если она мне не нравится, так пусть Олаф ее кромсает? Так, что ли?
– Он спас тебе жизнь. И мне тоже. А этой женщине мы ничего не должны.
Я посмотрела на него, пытаясь прочесть его мысли по профилю лица.
– Ты хочешь сказать, что здесь ты меня не поддержишь, Бернардо? Если это так, я должна знать заранее. Если я пойду против Олафа, а ты заколеблешься, то тебя могут убить, а заодно и меня.
– Если я пойду, я буду готов его убивать, – сказал он.
– Если?
– Я ему обязан жизнью, Анита. В деле у Райкера мы спасали друг другу жизнь. Каждый